Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 112)
К счастью, дурные предчувствия его не оправдались. Трассу миновали благополучно. И скоро в правом своём ухе Гвейран услышал очень тихий, приятный писк. Ожил микродатчик, имплантированный под кожу около козелка. По мере приближения к цели он звучал всё громче, не настолько, чтобы стать неприятным либо слышимым снаружи, но достаточно, чтобы не сбиться с курса.
… И вот он настал, победный миг! Писк перешёл в приветственную трель! Свершилось! Гвейран отключил сигнал ментальным импульсом, и сбросил на кочку поклажу.
— Привал? — равнодушно спросил цергард, и лёг в траву прежде, чем получил ответ. Тапри последовал его примеру.
— Нет, не привал! Пришли!
— В смысле?! — они в тот день плохо соображали.
— В прямом. Мы на месте! Больше никуда не надо идти! — и для пущей торжественности, он изрёк фразу из старинных, глуповатых американских кинолент. — Мы сделали это!
Часть 3
Измена
Нет, не так он это себе представлял, не так об этом писалось в книгах. Воображение рисовало, как выныривает из чёрной грязи болотного окна летучая сфера — серебристо-белого цвета, девственно-чистая, абсолютно чужеродная их родному искорёженному миру. А вылезло медленно, с противным хлюпом и скрежетом
— Фу-у — разочарованно протянул лежащий рядом Тапри. — А я-то думал… — уточнять, что именно, он не стал, потому что в отличие от командира своего, современную фантастическую литературу знал плоховато, и о том, как именно должны в идеале выглядеть корабли пришельцев, никакого мнения не имел. Просто эта грязная, безобразная штука никому понравиться не могла, и на продукт высшего разума не походила катастрофически.
— А вы что хотели увидеть? Летающую тарелку? — усмехнулся пришелец.
— Сферу! — мрачно признался цергард. — Серебристую и прекрасную. Из самоочищающегося драгоценного сплава.
— А ты когда-нибудь слышал такое слово — «маскировка»? Ладно, чем богаты, тем и рады. Прошу! — он сделал широкий приглашающий жест, и будто в ответ на него два нижних листа обшивки разъехались в сторону, образовав неширокий проход. Из него услужливо выехал трап.
— Как же вы им управляете, снаружи? — полюбопытствовал Тапри.
— Ментально, — пояснил Гвейран. И пояснил, заметив недоумение на лице адъютанта, — то есть, мысленно.
Тот кивнул, немного обиженно, досадуя, что его уличили в непонимании, и нехотя поплёлся по трапу следом за цергардом.
Изнутри корабль производил впечатление более благоприятное. По крайней мере, тем, что было чисто. Хотя обстановка всё-таки казалась излишне скромной, и здорово смахивала на довоенный городской автобус: светлые гладкие поверхности стен, пола и потолка. Несколько глубоких кресел с подголовниками и ремнями. Место пилота, отделённое прозрачной переборкой. Панель управления с рычагами и кнопочками вместо традиционного руля — вот и всё отличие. Хотя, нет. В конце помещения имелось ещё два… объекта. Образованному цергарду они напомнили гробы со стеклянной крышкой — в таких до войны хоронили представителей аристократических родов. Но пред топью все стали равны, и у юного Тапри, имевшего крайне скудные представления о прошлой жизни, странные предметы никаких ассоциаций не вызывали.
Пришелец сразу направился к пульту. Церангары в замешательстве остановились у кресел. Цергард осторожно потрогал светло-серую обивку. Она оказалась мягкой, чуть ворсистой, очень приятной на ощупь. Садиться на неё грязными, заляпанными тиной штанами не хотелось.
— У вас тут не найдётся, что подстелить? — неуверенно спросил цергард Федерации. Может, тряпочка какая? Или газетка?
— Что? — удивился Гвейран. — Зачем тебе газетка?
— Да кресло жалко! Не отстираете потом после нас.
— Вот нашёл проблему! — рассмеялся носитель высшего разума. — И потом, вам не в кресла. Вам вот сюда! — он подпихнул спутников к «гробам», откинул прозрачные крышки. Залезайте и ложитесь.