Юлия Федотова – Опасная колея (страница 111)
Роман Григорьевич уверенно шагнул с обрыва, подчинённые взвыли от ужаса…
Но не падало тело в море, не разбивалось об острые камни — ИСЧЕЗЛО! Будто растворилось в холодном солёном воздухе, только слабое мерцание осталось в том месте, где ещё мгновение назад его высокоблагородие наблюдались во плоти.
— Подождите! Я с вами! — голос Удальцева сорвался на отчаянный фальцет, он ринулся вперёд…
И чуть не сшиб начальника с ног. А сзади с разгону налетел Листунов, и они всей кучей повалились в траву. Эх, и славные же травы зеленели на Буяне, хоть косой коси, даром что зима!
Впрочем, зима осталась там, на Рюгене. Здесь же стояло самое настоящее жаркое лето, с солнышком, цветочками, птичками и прочими атрибутами, совершенно не характерными для конца декабря. Хороши же они оказались в шинелях, шапках да сапогах! Раздеваться пришлось очень поспешно, чуть не до белья.
— Вот не думал, что придётся изображать народных героев в подштанниках! — бормотал Листунов в некотором смущении. Роман Григорьевич на это махнул рукой и заявил, что после памятного случая на корабле ему терять уже нечего. Барышень здесь, хвала богам, вроде бы не наблюдается, значит, некоторая небрежность костюма вполне допустима. Конечно! Ему-то хорошо было рассуждать! Его-то бельё было дорогим, и больше всего напоминало костюм для британской игры в лаун-теннис: там, в Британии, мужчины в подобной экипировке не стесняются скакать даже на глазах у дам. Удальцев с Листуновым такой изысканностью похвастаться не могли, их нижние рубахи да порты на завязках изяществом отнюдь не отличались. Оставалось утешаться всё тем же: барышень на острове нет, и взяться им решительно неоткуда. Потому что легендарный Буян оказался меньше Рюгена раз в десять, и вид имел совершенно необитаемый.
Он вырастал из синя-моря, обрывистый и дикий, похожий на могучую гору с плоско срезанной вершиной. Далеко внизу о крутые прибрежные скалы с грохотом разбивались волны, кипели, как вода в котле. Округлая, заметно понижающаяся к центру равнина просматривалась от края до края, и всё, что имелось на ней, сразу бросалось в глаза; только восточная оконечность была скрыта пологом леса.
Вдалеке, точно посреди острова белело что-то массивное. Бел-горюч камень алатырь — догадался Тит Ардалионович. Эх, вот бы поближе посмотреть! Интересно, дозволит ли Роман Григорьевич?
На северном краю, на самом обрыве, возвышалось какое-то строение, вроде широкой, приземистой башни, окружённое пятью рядами колец, то ли выложенных чем-то, то ли вычерченных — издали не разобрать. Пожалуй, это было чьё-то капище.
Деревьев же, если не считать тех, что образовывали лес (судя по цвету зелени и форме макушек, хвойный), на острове росло не так много, они были беспорядочно разбросаны по равнине, стояли где одиноко, где небольшими кучками.
— Пожалуй, до ночи провозишься, пока все обойдёшь, — недовольно отметил Ивенский. — Надо было заставить волхва пойти с нами. Ему-то наверняка известно, где тут кощеев дуб.
— Сами отыщем, — возразил Тит Ардалионович. — Уж больно у волхва нрав дурной. Как глянет синющим глазом — мороз по коже. Ну его к богам!
…Долго искать не пришлось. Пошли наугад к ближайшему дереву справа, и Тит Ардалионович первым уловил, что к посвисту ветра стал примешиваться новый, неприятный звук, похожий на скрип несмазанного колеса. Только никакое это было не колесо. С мощной горизонтальной ветви огромного дуба, раскинувшего крону над самым обрывом, свисал на перекинутых кольцом цепях каменный сундук. Ветер раскачивал его, цепи истошно скрипели. Вот оно, древо Кощеево! Всего-то сотню шагов пришлось сделать до него.
— Ах, как ловко устроено, — умилился Роман Григорьевич. — Видно, нарочно, чтобы Иванам далеко не ходить, не утомляться… А в книгах пишут, будто Бессмертный свой дуб пуще глаза стережёт! Что-то незаметно!
— Это только говорится, будто стережёт, — снова, теперь уже на правах знатока, возразил Удальцев. — Это Ивана так запугивают. А про то, чтобы у него возникли какие-то трудности, кроме того, что живность начинает разбегаться, ни в одном сказе, ни слова. Никто на него не нападает, никто не пытается помешать. Спокойно достаёт сундук, и все дела.