Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 95)
Что же до моего друга Йошки, художника, то уже через несколько минут он прибежал на место встречи. Его бумаги были в порядке, за ним ничего не числилось, и не нервничай он так, и в участок не пришлось бы идти.
Итак, я доказал, главное — присутствие духа. Но этот дух, как говорится, не всегда присутствует. Даже на двадцать четыре часа его не всегда хватает. На месте встречи мы получили проездные документы. Конечно, только по территории страны. Это естественно. В документе пунктом назначения был указан Кечкемет. Нужно было исправить. На карте нашли населенный пункт поближе к границе и чтобы название было похоже на Кечкемет. Написали, помнится, Уй-Кечкеш. Возраст мой по этой бумаге был 52 года. Снизили на тридцать лет. Кстати, я и на двадцать два года не выглядел. Занятие было жестянщик, и фамилия довольно заковыристая. С бумагами двух других товарищей была та же беда. Но наш сопровождающий, который не впервые переправлял людей за границу, уверял, что из-за этого проблем не будет. Нас было трое и руководитель. Я и другой парень, его звали Бела, на том успокоились. А третий, Адольф, очень нервничал. Во-первых, он хотел отправиться один. Но ему довольно твердо дали понять, что он пойдет только вместе с нами. Не внушал ему доверия и наш сопровождающий, Славичек. Он ему казался очень глупым и ненадежным. Что глупым, естественно, ведь, кроме своей собственной персоны, он всех считал глупыми и никчемными. Себя же мнил значительным и гениальным. «Ни к чему такая большая группа», — твердил он.
Мы же считали опасным его. Ему было под сорок, за два месяца он отрастил густую рыжеватую, как беличья шкурка, бородку, и глаза на заросшем лице смотрели беспокойно и настороженно, вроде как у белки. Я и сейчас думаю, что густая борода и темные очки — самая плохая конспирация. Но ведь так сделал знаменитый генерал Людендорф (
Итак, многочисленные проверки мы прошли легко. Сначала румыны, потом венгры, всё прошло нормально. В поезде ехали в основном солдаты, возвращавшиеся из плена, и контрабандисты.
— Нельзя ли найти отдельное купе? Поищите, — обратился Адольф к Славичеку.
Славичек будто не слышит. Вместо него зло ответил Бела: — Не видите, везде битком.
За две станции до границы мы сошли с поезда. Дальше пошли пешком. Мы шли по шоссе, по проселочной дороге, по берегу речки. Славичеку, как видно, эти места были хорошо знакомы. Наш путь как раз пролегал мимо болотистого поля, когда он сказал:
— Вот там, — и показал рукой через болото, — уже Австрия.
Едва ли в ста метрах от нас виднелась слегка идущая в гору дорога. Я так понял слова Славичека: вперед, через болото, и мы у цели. Не раздумывая, я шагнул в болото, но уже через пару шагов по колено провалился в трясину.
— Назад, назад, — остановил меня сдавленным голосом Славичек. — Быстрее, сюда! — Я сразу же повернул назад.
— Граница здесь, — объяснял Славичек, — но здесь ее перейти нельзя. Очистите ботинки.
Мне стало стыдно за мою опрометчивость. Носовым платком я стер грязь с мокрых брюк, пучком травы — с ботинок. Но, конечно, остался мокрым и грязным.
— Сколько еще идти? — спросил Адольф. — У меня ноги болят.
— Час-полтора, — ответил Славичек. — А там еще до Не-метовара. Успеем к последнему поезду, к трамваю Пожонь-Вена (
Теперь я шел в конце группы, чтобы больше не повторился постыдный случай, что сорвусь с места раньше времени. Не прошли мы десяти минут, как увидели двух жандармов. Они появились из-за поворота дороги прямо перед нами, шагах в тридцати.
Нас остановили.
— Куда?
За нас ответил Славичек.
— Остальные туда же? — спросил жандарм.
— Да, — ответил я.
Я почувствовал, что бледнею. И в этот момент я понял, что забыл указанное в моем документе имя, адрес, возраст, всё напрочь.