Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 73)

— А теперь позови ее. — Миша мотнул головой в ту сторону, где жгли уголь. — Голодная, небось.

Чужак вышел на крыльцо. Тихонько хлопнул по колену ладонью. Собака вихрем примчалась к нему, чуть не сбив с ног.

На другой день они ездили за дровами. Когда они неспешно брели обратно позади скрипучей телеги, Миша уже издалека заметил, что к коновязи возле избушки привязан вороной жеребец.

— Председатель сельсовета пожаловал, — обеспокоено сказал он. — На Соколике. — Он запустил пальцы левой руки в бороду. — Уж не стряслось ли что?

— Со мной нет, — ответил чужак.

— Тогда ладно. Видишь, это тот самый жеребец, что прижал к стене конюха, а теперь девчонку слушается. Только эта девчонка да председатель решаются сесть на него верхом.

Чужак пожал плечами.

Они как раз подошли к спуску в расщелину, где требовалась осторожность. Чужак просунул между спиц жердь, а Миша прошел вперед и взял под уздой привязанные сбоку телеги поводья. Чужак с запасной жердью в руке подпер плечом кренящуюся набок телегу.

Так они спускались, делая вид, что не замечают гостя.

Когда они преодолели спуск и подвели телегу к краю ямы, человек, который до этого сидел на крыльце, поднялся.

— Бог в помощь! — громко сказал он.

Только теперь оба углежога посмотрели в его сторону и почти в один голос откликнулись: «Благодарствуйте».

К ним, прихрамывая, шел мужчина в черных галифе и военном френче. Сперва пожал руку Мишке, потом чужаку. Расстегнул карман френча и достал портсигар. Угостил обоих сразу и дал прикурить от зажигалки. Это был человек с худым, нервным, впалым лицом, видно было, что фронтовик.

— Ну, как, угля хватит?

— Думаю, да, — уверенно заявил Миша.

— Я имею в виду, чтобы с запасом. Ведь во время жатвы ты, дядя Миша, на зерносушилку пойдешь. Как всегда, знаешь…

— Вечно в самое пекло! Как черта какого. Грешные души поджаривать. Етить, твою мать!

— Хлеб-то не грешная душа?

— Хлеб-то нет. Только остальные — все до единого.

Чужак, показывая, что этот разговор его не касается, начал распрягать лошадь.

— Я бы с вами хотел малость потолковать, — сказал, обращаясь к нему, председатель. — Лошадь сам распряжешь, дядя Миша.

— Это можно! — с готовностью согласился Миша и пошел к лошади.

Чужак подошел поближе. Председатель подождал, пока Миша выпряжет и уведет лошадь.

— Во-первых, — сухо, по-фронтовому, начал он, — колдун вы или ведун или еще кто — всё это глупости. Говорить об этом не будем.

Чужак кивнул.

— Второй вопрос я вынужден вам задать, поскольку мне сообщили как лицу официальному. Короче! Утверждают, что девять дней назад, в ночь с субботы на воскресенье, здесь, в этой избе, были беглые заключенные. Это правда?

— Нет.

— Утверждают также, будто они забрали у вас хлеб и махорку. Скажем, силой.

— Не были у меня. А если бы и были, я без принуждения отдал бы хлеб и махорку.

— Стало быть, из симпатии? — нервно спросил председатель.