Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 66)

— Так я ее учил! Или, скажем, обожрется на охоте… — Евсей посмотрел на Мишу и увидел, как тот насмешливо подмигнул товарищу, но всё же не остановился и продолжал: — ну там кишки, жилы и всё такое, и тут же бежит травку искать, чтобы брюхо лечить.

— Это еще что! — засмеялся Миша. — Вот у нас была кошка. Всё время охотилась, мать ее так-перетак, особо когда у ней котята. Страсть, сколько воробьишков перетаскала своим котятам. Чего же ты не ешь, Евсей!

Евсей кивнул и из вежливости взял на кончик ложки немного картошки.

— Так вот кошка эта… — продолжал Миша, — скормит каждому слепому котенку по два воробья — и, как хороший охотник, остановиться не может, — так вместе с третьим травку от живота несет. Знает, стерва этакая, что от воробьиного мяса котят беспременно прохватит. — Миша с невозмутимым видом стал дуть на ложку, полную картошкой, и лишь глаза его смеялись.

Евсей положил ложку и потянулся за кружкой с чаем. Выпив полкружки горячего напитка, он исподлобья взглянул на Мишу. Лоб его покрылся испариной.

— Нет, не зря — сказал он с кружкой в руке, — не зря тебя по всей округе Мишка-пустомеля кличут. — Допил остаток чая, завернул хлеб в чистый белый холст, на котором еще были видны складки от утюга, и обратился к чужаку.

— Кто понимает, сразу видит, до чего моя Найда умная.

— Видит, — глухо отозвался чужак.

Все это время он с неподвижным лицом прислушивался к разговору и ни разу не улыбнулся Мишиным шуткам. Еду из общей посудины всегда брал третьим, и не обратись Евсей прямо к нему, и сейчас бы промолчал.

— Вот только жаль, что старовата немного, — прибавил Евсей.

— Старая? Да она скоро ощенится.

— Этого я и жду, — сказал Евсей. Он удивился, что незнакомый человек увидел то, что едва можно было заметить. — Одного щенка себе оставлю.

— А другого мне не продадите? — неожиданно сказал чужак.

Он тотчас пожалел, что высказал свое внезапно возникшее желание. Опустил голову.

Евсей смерил его взглядом.

— И на что вы его кормить будете?

У чужака дернулось веко.

— Проживет со мной, — хрипло ответил он.

— Самого лучшего я всё равно себе оставлю.

— Понятно. Того, какой при рождении покажется лучшим. Тот, что попадет ко мне, не хуже будет.

— Самый лучший он и есть самый лучший. Остальные тоже могут быть хорошими, но самый лучший один. Может, я в собаках не понимаю?

— Вы неплохой хозяин. Но если я для своего буду хозяином ещё лучше, тогда мой будет самый лучший.

— Охотник? Так понимаю, специалист? — Чужак не ответил. Собрал посуду. — Потому я, будет вам известно, знаю толк в собаках.

Чужак кивнул и отнес посуду в дом.

Когда он вышел, кисет Евсея был в руках у Миши, и он от-сыпа2л из него табак на большой кусок бумаги.

Получив от Миши кисет обратно, Евсей протянул его чужаку.

Тот взял, и тогда Евсей сказал:

— Знаете, эта собака такая умная, что каждое слово понимает.

В руках у Миши застыла наполовину скрученная цигарка.

Евсей посмотрел на него.