Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 52)
Разрешили 15 соток, я смог засадить только одиннадцать, а выкопал девять. Собрал сто тридцать ведер. Хорошо одарила в 1952 году сибирская земля. Мне, у кого не было ни коровы, ни овец (потому что животину здесь тоже кормят картошкой), этого хватит, если от замерзших клубней не загниют остальные. И если не замерзнет в подполе…
Много у меня было картошки. Ай-ай, это главное пропитание, и как заметила одна здешняя очень умная женщина: «Есть картошка — беднота, нет картошки — нищета». И эту бедноту нужно было добывать застывшими руками, ползая ноющими коленями по холодной сырой земле и копаясь в ней, как крот, а ведь можно было бы по-человечески… Как сказал поэт: «Wer nie sein Brot mit Tränen ass…» (
И до чего же дешева эта еда, что я добыл, ползая на коленях. На базаре ведро крупной отборной чистой картошки — два рубля. Но моя картошка пока еще не стоит и половины. Потому что лежит за двадцать пять километров от рынка и, что еще хуже — за пять километров от деревни, на поле под открытым небом, прикрытая соломой и землей. Чтобы она стала стоить два рубля, нужно вложить еще много труда.
Труд-то я еще готов вложить, хотя на пятьдесят седьмом году жизни сил у меня уже не так много. Но что труд облагораживает, в этом 11 октября 1952 года я сильно сомневался. Тогда уж правы священники, которые ссылаются на Библию, где сказано, что Господь, изгнав из Рая впавших в грех Адама и Еву, свершил над ними суд, обрекши их «в поте лица своего добывать хлеб свой». Так ведь Адам и Ева, должно быть, отбывали срок на своем приусадебном огороде, где им мешали разве что пара тигров и прочая нечисть.
7
12 октября я решил, что постараюсь спасти уже собранную картошку. Попробую попросить у бригадира лошадь. Оставшиеся сорок рядов подождут.
Получить лошадь и телегу всегда непросто, а в эти дни было особенно трудно. Тот, кто днем возил мешки, вечером, конечно, отвозил домой картошку, собранную за день семьей. Таким семьям даже ямы копать не нужно было — они знали, что вечером или ночью их картошка уж точно будет дома. Так же устраивались и те, кто доставлял керосин, воду для тракторов или складывал в копны солому. Словом, кто был «при лошади». Остальным лошадь давал бригадир. Если была и если он не был сердит на человека. Хотя лошадь-то еще нашлась бы, но не хватало телег, недоставало упряжи, а что была — неполная, рваная. Мне бригадир (мы были в хороших отношениях, я лесником был) «дал» лошадь сразу же, как я попросил. Только не на целый день… а так, поближе к вечеру, когда конюхи напоят лошадей, зададут соломы и овса, тогда уж могу запрячь в их двуколку. Не самый лучший, но и не самый плохой выход. Кое-кто позавидовал.
Днем на термометре было плюс два. Дорога грязная, глина прилипает к громоздким колесам повозки. Сначала я погрузил на повозку пять мешков. Поднялся с ними по склону на дорогу. Сложил мешки на обочине и снова все повторил с четырьмя мешками. Вернувшись к дороге, погрузил и первые пять мешков. Таким манером мне удалось доставить домой сначала девять, а во вторую ездку — шесть мешков. Рекорд для такой двухколесной, тяжелой повозки. Бригадир даже поставил меня в пример другим, как ловко, не измотав лошадь, я справился с делом.
Итак, 12-го пятнадцать мешков, то есть семьдесят пять ведер или шестьсот килограммов картошки были дома. 13-го конюхи повозку не дали. Я сушил дома разложенную на полу картошку. Потому что в яме она, конечно, перемешалась с соломой, сырой землей, картофельной ботвой и прочим. Комната стала хуже хлева. Слабое утешение, что в эти дни во всех деревенских домах была такая же грязь и беспорядок.
14-го я занимался тем же — сушил картошку. По старому православному календарю этот день — первое октября: Покров день, что можно было бы перевести как «День сбора урожая». По народному поверью, если в этот день выпал снег, то снег не растает уже до весны…
Так вот, 15-го утром было 3 градуса тепла, днем 6. По густой, вязкой грязи, от которой спицы колес превратились в сплошной глиняный круг, я направлялся к дому с семью мешками картошки, когда в двух километрах от деревни меня застала гроза, ливень, с молнией и громом. Такого ненастья в это время года не помнили даже самые древние старики.