Йожеф Лендел – Просроченный долг (страница 51)
1 октября школьникам дали две недели каникул, чтобы помогли в уборочных работах. Но картошку собирать разрешили только школьникам четырех младших классов, остальные, мальчишки и девчонки постарше, таскали мешки. Кому не под силу поднять целый мешок, брал полмешка, кому и полмешка много — подавал лопатами зерно в грузовики. Работая лопатой, они здорово пропотели. Не беда! Пока ехали в открытом кузове машины, на ветру хорошенько простыли. Многие заболели воспалением легких. Но это к делу не относится. Как и то, что все же много зерна осталось зимовать на полях под снегом в больших кучах. Оно, собственно, не пропало, те, которые пошустрей, до весны все прибрали дочиста…
6 октября большая часть колхозной картошки была выкопана и в кучах, прикрытая, ожидала доставки. Работы, может, ещё на день, и дело сделано. Но начались морозы.
5
Здесь это считается поздними морозами. Правда, 21 июня мороз в 5–6 градусов погубил цветы дикой вишни, черемухи и лесной земляники, но для картошки год оказался счастливым. В августе и сентябре морозов не было, не то что в прошлом году, когда 17 августа замерзли кусты картошки и клубни перестали расти.
В 1952 году первым осенним морозным днем было 6 октября, 2–3 градуса мороза. Но седьмого утром окно моей комнаты было уже разрисовано морозными узорами. Термометр перед колхозной конторой показывал минус 15. «Ну, — подумал я, — прощай, картошка. Этой зимой придется, видно, помирать с голоду…»
Но ничего подобного! Не только выжить трудно, но и с голоду помереть не легко.
Этим утром руководство колхоза, пойдя на невинный небольшой обман, «решило», что сбор колхозной картошки закончен, то есть можно копать картошку «в счет трудодней».
Это, конечно, был невинный или не так уж невинный обман. Ведь руководство знало, что людям нужна картошка, иначе все пропадет пропадом. А районное начальство — что также было известно — не разрешит так просто собирать картошку. По этому составили какую-то «ведомость» о количестве трудодней. Эта ведомость служила также квитанцией, по которой люди за один трудодень получали килограмм картошки. Бригадиры разнесли список, собрали подписи, и после свершения этой формальности каждый мог собирать свою картошку, посаженную им же самим из собственных семян.
— Будут спрашивать, — предупредил бригадир, — как выделяли картошку, отвечай: выделяли по бороздам… Понятно?..
6
В десять утра выглянуло солнце. На прогретых солнцем местах подтаяло, но в тени температура была минус четыре. Повесив на черенок лопаты ведро, перекинув лопату через плечо, мы двинулись в путь по грязной, местами сплошное месиво, дороге. Пока прошли пять километров, успели вспотеть. Но едва начали работать, пришлось разводить костры, потому что земля, в которой мы возились, была холодной, и после каждого наполненного ведра приходилось греть руки.
Крупную, чистую, чудесную картошку выворачивала из доброй сибирской земли лопата. Только верхние, торчавшие из земли клубни промерзли. Но, конечно, в такой холод, когда у человека коченеют пальцы, нельзя было вскопать больше одной-полутора соток. А ведь в этот день мы, как никогда, с радостью перевыполнили бы любую норму. Но ведь и начали мы поздно. А еще до сумерек надо было выкопать яму, заложить туда собранную картошку, сверху накрыть ботвой и прикрыть подобранной на соседнем поле соломой. Потом присыпать хорошим, толстым слоем земли, чтобы и 16–20-градусный мороз был не страшен. Потому что кто знает, когда еще дадут лошадь и я смогу отвезти домой свое драгоценное добро…
8 октября было немного теплее, всего минус 3. Но шел снег. Все равно мы копали. Мне помогала еще и соседка. (У соседки огород рядом с домом, поэтому, работая помаленьку утром и вечером, она свою уже собрала.) С ее стороны это было большое одолжение, что согласилась помочь. Плата — как полагается, торговаться не пристало — пять ведер лучшей, отборной картошки.
9 октября — дождь со снегом. Я копал уже один. Соседке нужно было помогать другим знакомым.
10 октября — минус 2. Копал.
11 октября — утром 2 градуса. Днем 3. Дождь и слякоть. Копал.