Софья Сучкова (Soniagdy) – Утиль (страница 2)
Она взяла обе фотографии и стала их рассматривать. Я кивнул, соглашаясь с её мнением.
– Выходить, он рассылает «приглашения», и как я вижу, не только нам. – Я повернул голову в сторону Джорджа.
Тот стал серьёзным, убрал руки в карманы и тяжело выдохнул.
– Я знаю вас, ребята, и если ваша чуйка подсказывает, что всё гораздо серьёзнее, то, как правило, это действительно так. Так вот: официально мне приказано не поднимать шум – у нас и так слишком много маньяков на страницах газет – но неофициально… – Он понизил голос и слегка наклонился к нам, – так что если решите копнуть глубже, держите меня в курсе, хорошо?
Соня хитро прищурила свои карие глазки и сказала:
– То есть ты просишь нас работать тайком?
– Я вас прошу не делать глупостей, мисс.
Она засмеялась, но её смех был сухим.
– Я сама всегда решаю, что глупо, а что нет.
Я посмотрел на них обоих и понял, что мы уже в деле.
Глава 2. Фабрика «Weston Recycling Ltd»
Мы отправились туда вечером, а если быть точнее, то только я и Соня. Так было безопаснее: меньше глаз, меньше шансов привлечь внимание.
Лондонский вечер пах гарью и влажной землёй. Осень в этом городе всегда была одинаковой – слякотной, мутной и словно покрытой налётом серой пыли. Ветер гнул деревья, срывая с них их последнюю красоту, дождь не щадил ни людей, ни сам город, который в скором времени собирался уснуть.
Мы шли молча, каждый думая о своём, но оба держали глаза и уши на стороже. Наш путь лежал на восточную окраину, туда, где застыли в тумане целые кварталы заброшенных фабрик. Я, сын Лондона, помнил эти места ещё с детства, когда с мальчишками играли в пиратов или в искателей приключений. Сырая кирпичная кладка, заросшие бурьяном дворы, окна с выбитыми стёклами – город здесь был похож на труп, который забыли похоронить.
– Мрачновато, – пробормотала Соня, натягивая чёрные перчатки. – Как будто весь район ждёт своей утилизации.
Я усмехнулся.
– Подходящее место для наших друзей.
Она глянула на меня из-под шляпы, её карие глаза блеснули в свете фонаря.
– Мой англичанин умеет шутить, только вот шутка – слишком близка к правде. Ты что, действительно считаешь, что всех нас стоит утилизировать?
– По крайней мере, полгорода этого ждут, – вздохнул я.
– Или полдома, – она натянула шляпу на глаза. – Но серьёзно, разве мы действительно настолько плохие, что нас стоит утилизировать?
– Скорее всего, наоборот, – пожал я плечами.
А вообще, какая разница – плохой ты или хороший, разве это даёт кому-то право убивать друг друга, а если брать наш случай, то
*****
Мы дошли до фабрики. Огромное здание из красного кирпича возвышалось над пустырём, представляя собой монументальное, но удручающее зрелище. Её стены, сложенные из массивных, выцветших красных кирпичей, казались живыми, покрытыми слоям времени и запустения. Местами кирпич был выкрошен, обнажая более светлую сердцевину, а где-то наоборот, потемнел от вечной сырости, приобретая землистый, почти чёрный оттенок.
Крыша, некогда, вероятно, ровная и функциональная, теперь провалилась в нескольких местах, обнажая почерневшие от времени деревянные стропила, которые, казалось, вот-вот последуют за ней. Фасад здания был испещрён следами былой жизни и нынешнего забвения.
Окна, когда-то, возможно, наполненные светом и движениям, теперь представляли собой зияющие, пустые глазницы, пытающиеся найти хоть какую-то радость в свои последние дни. Они смотрели на нас с печалью и какой-то скрытой нежностью, будто бы были рады двум человечкам, пришедшим к её воротам, и вспоминали прошлых людей, входящих и выходящих в неё и из неё. Но сейчас только ветер. Ветер и листья. Никаких людей, никаких эмоций.
Большинство из окон были разбиты, осколки стекла тускло поблёскивали на земле, словно затаившиеся слёзы. Те же, что уцелели, были покрыты толстым слоем пыли и паутины, что можно было на них нарисовать что угодно пальцем, делая их непроницаемыми и таинственными.