Софья Сучкова (Soniagdy) – Тень чёрной розы (страница 3)

«Все бы ничего, как и говорил Джордж», – подумал я, вспоминая короткий, сухой брифинг нашего друга.

Джордж, вечно с сигаретой в зубах и рассеянным блеском в глазах, был тем, кого первого вызвали, когда обнаружили тело. Он не был из тех полицейских, кто видел в каждом трупе лишь очередную строчку в статистике – он видел в нём новый повод разбавить наши скучные дни новой загадкой.

Но одна деталь действительно цепляла. На груди мужчины, прямо поверх разорванной ткани пиджака, лежала чёрная роза. Идеально чёрная, словно вырезанная из бархата ночи. Её лепестки были раскрыты, будто в последнем, безмолвном крике.

– Romantique2… – с иронией прошептала Соня со смесью удивления и какого-то странного, почти болезненного любопытства в голосе. Её карие глаза были прикованы к розе, словно она видела в ней нечто большее, чем просто цветок.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Соня всегда была слишком эмоциональна для этой работы. Её чувствительность, которая делала её отличным психологом, иногда мешала ей сохранять хладнокровие.

– Очередной богач, – пробормотал Джордж, выдыхая дым от сигареты. – Уже третий. Все с ножевыми ранениями, все с этими розами.

Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций, словно он рассказывал о погоде.

– Очередной? Что ж вы сразу нас не вызвали?! – Соня резко обернулась к мужчине, её голос звенел от возмущения. – Всегда тяните до последнего, а невинные люди страдают!

Я наблюдал за ней. В её глазах горел праведный гнев, который я знал слишком хорошо. Она была искренне возмущена халатностью, нежеланием действовать. Я же, напротив, чувствовал себя более спокойно. Наш друг был опытным инспектором, так что он знал, когда нужно действовать, а когда – ждать.

Соня быстро наклонилась. Она внимательно осматривала тело, её пальцы, облачённые в тонкие белые перчатки, осторожно касались одежды, кожи. Я видел, как напряглись её плечи, как сосредоточилось её лицо.

– Убийца левша, – произнесла она, наконец, её голос стал тише, но в нём звучала уверенность. – Удар нанесён под углом, характерный почерк.

Я кивнул, соглашаясь. Это было очевидно даже для меня, человека, который не специализировался на криминалистике, но специализировался в анатомии. Угол ранения, глубина, направление – всё указывало на определённый тип атаки.

– И он знает жертв, – добавил я, мои мысли уже начали складываться в общую картину. – Это не случайные нападения. Он выбирает их.

Джордж тяжело вздохнул. Он был человеком старой закалки, привыкшим к более прямолинейным преступлениям. Этот случай, с его таинственными розами и, казалось бы, отсутствующими мотивами, ставил его в тупик.

– Скотленд-Ярд в тупике, – произнёс он устало. – Ни мотивов, ни зацепок.

Я почувствовал лёгкое разочарование. Мы, частные сыщики, часто брались за дела, от которых отказывалась полиция. Это была наша работа – находить то, что скрыто от глаз других, распутывать самые сложные узлы. Но когда даже Скотленд-Ярд признаёт своё бессилие, это всегда настораживает. Это означало, что мы столкнулись с чем-то действительно неординарным.

Соня подняла голову, её карие глаза сверкнули в тусклом свете фонарей. В них горел тот самый огонь, который я так ценил в ней, огонь решимости и неукротимого желания докопаться до истины. Она посмотрела на меня, затем на Джорджа, и на её губах появилась лёгкая, но уверенная улыбка.

– Значит, пора нам взяться за это дело! – Произнесла она, и в её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что я невольно почувствовал прилив энергии.

Я посмотрел на тело. Мужчина, чья жизнь оборвалась так внезапно и так театрально. Его лицо было искажено гримасой боли, но в нём всё ещё читалось благородство, которое выдавали дорогой костюм и ухоженные руки. Чёрная роза на его груди казалась насмешкой, зловещим символом, который убийца оставил как свою визитную карточку.

«Романтика, говоришь? – подумал я, глядя на розу. – Или это просто изощренная жестокость, прикрытая красивой обёрткой?»

Я подошел ближе к телу, стараясь не нарушать работу криминалистов, и вдохнул запах сырости, крови и чего-то неуловимо цветочного, исходящего от розы. Этот запах казался чужеродным в этой грязной, мрачной обстановке.