София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 31)

В глубине души Анриетта понимала, что это, скорее всего, ― не более чем плод её воображения. Тем не менее, поднять глаза на мужчину было выше её сил, ведь любой из них мог оказаться… тем самым…

До Рождества оставался один день. К празднику всё было готово. Дом сиял чистотой и благоухал хвоей.

Раньше обычного управившись с делами, Анриетта вернулась в зал, чтобы заняться, наконец, вышиванием, до которого у неё в последнее время руки не доходили. Ей оставалось совсем немного до завершения работы. Ещё несколько вечеров ― и покрывало для Девы Марии будет готово.

Барон, обложившись подушками в своём кресле, которое он придвинул к самому очагу, дремал после скудного постного ужина.

Эльза тоже была здесь. Сидя за столом, по обыкновению, в струнку выпрямив спину, она с сосредоточенным видом скручивала фитили для ламп.

Из кухни доносился шум: кухарка со своей помощницей заканчивали возиться с грязной посудой.

Анриетта расположилась на своём обычном месте ― на медвежьей шкуре возле очага.

За окном который уже день лил дождь. Даже бодрое потрескивание дров не могло заглушить барабанной дроби водяных струй, которые ветер швырял в окна с таким остервенением, словно во что бы то ни стало вознамерился прорвать преграду в виде деревянных ставень. Но здесь, возле очага, было уютно и спокойно.

Пальцы ловко орудовали иголкой. Стежок за стежком аккуратно укладывались в завитки узора.

Внезапно сам собой возник вопрос: «Кто же, всё-таки? Кто из них?..»

Коварный вопрос застал её врасплох. Анриетта невольно воровато оглянулась, как будто кто-то мог услышать «преступные» мысли. Но тут же спохватилась: это глупо ― до неё никому нет дела!

Неужели она, наивная, всерьёз полагала, что можно вот так себе жить, избегая этого неизбежного вопроса?!

Молодая женщина перевела дух и вновь сосредоточилась на работе. Только дрожащие пальцы, которым никак не удавалось попасть иголкой в нужное место, выдавали её волнение.

Светлый праздник Рождества Христова начинался в полночь.

Дождь, наконец, выдохся, успев превратить двор в подобие грязного бурого озерца. Прояснившееся небо заискрилось крупными кристаллами звёзд, среди которых где-то светила и та, что зажглась в Святую ночь, оповестив своим появлением мир о приходе Спасителя.

Лишённые из-за непогоды возможности посетить праздничную мессу в храме, барон и баронесса сначала в полночь, а потом на рассвете помолились у переносного алтаря в небольшой комнатке, смежной с залом, оборудованной под домашнюю часовню.

Трижды следовало возносить в этот День молитвы во славу младенца Иисуса: в полночь ― за его рождение в лоне Отца Небесного; на заре ― во чреве Богоматери; и днём ― в душе верующего.

В полдень алтарь перенесли в главный зал. В ярко освещённом смоляными факелами нарядно убранном помещении собралось несколько десятков человек ― домочадцы и слуги. Барон, величавый и важный, с торжественным видом возглавил общую молитву. Нестройный хор голосов затянул гимн «Глория»:

– «Слава в небесах Богу, а на земле ― мир людям доброй воли…»

После молитвы господа, восседая в креслах, одаривали слуг.

Возбуждённые праздником, в лучших своих одеждах, домашняя прислуга и дворовые люди, нечасто допускавшиеся в господский дом, толпились в ожидании своей очереди. Один за другим они подходили к хозяевам, низко кланялись, желая здоровья и радости во славу родившегося Святого Младенца. Получив из рук хозяйки монетку, люди благодарили барона и баронессу и, ещё раз поклонившись, отходили в сторонку, уступая место следующему.

Глядя на молодую баронессу, одинаково приветливо встречавшую каждого, кто подходил к её креслу, никто бы не подумал, что для неё вся эта церемония ― сплошная мука. Изо всех сил Анриетта старалась выглядеть безмятежной: кивала в ответ на приветствия, улыбалась, протягивая людям деньги, которые доставала из кованого ларца, стоявшего у неё на коленях, благословляла детей, следом за взрослыми подходивших поздравить сеньоров. Но сердце её замирало каждый раз, как только приближался очередной мужчина. Она невольно опускала глаза, хотя со стороны всё выглядело так, будто хозяйка просто низко склоняет голову в приветствии.