София Куликова – Святая грешница. Возрождение (страница 3)
Как бы хотелось выбросить всё из головы! Но тягостное смятение прочно и, похоже, надолго обосновалось в её душе, заставляя с болезненной остротой заново переживать события этого злосчастного дня…
Глава 1. Унижение
Поднялись они затемно, чтобы выехать с первыми лучами солнца. Надо было успеть добраться по разбитой дороге в Аррас к началу воскресной мессы.
Теперь, когда в затянувшейся на десятилетия войне наступила передышка, они стали чаще выбираться в город. Для юной баронессы, не избалованной впечатлениями, каждая такая поездка в Аррас была настоящим праздником. Она была бы рада любой смене обстановки. А тут ― возможность, побывать на одном из многочисленных праздников, которыми даже в эти тяжкие времена Церковь едва ли не каждый месяц баловала свою паству.
Оно и понятно ― на праздники в Аррас стекался люд со всего графства. А это означало щедрые пожертвования и способствовало бойкой торговле индульгенциями!1
Сегодня же вообще был особый день. Никак нельзя было пропустить мессу, потому что в Аррас прибыл сам герцог Бургундский Филипп Смелый, носивший также титул графа Артуа. И хотя барон, её муж, люто ненавидел бургундцев, ставших хозяевами их края, отсутствие на богослужении представителя одного из старейших в графстве родов выглядело бы слишком демонстративным. Среди герцогских прихлебателей всегда найдётся желающий лишний раз напомнить своему господину о непокорном бароне.
Прибыли они как раз вовремя: месса ещё не началась, но огромный собор уже гудел, как улей. Им пришлось буквально протискиваться сквозь разношёрстную толпу, заполонившую храм, к стоявшим впереди скамьям для знатных особ. В отличие от простолюдинов, дворяне пользовались привилегией сидеть во время службы. Здесь находились и места, которые уже два с лишним столетия принадлежали семье барона.
Представители местной знати церемонно раскланивались со старым вельможей. Мужчины с нескрываемым интересом поглядывали на его молоденькую жену. Но были и такие в основном, из новоиспечённых аристократов, обласканных Бургундцем, которые едва удосуживались небрежно кивнуть жалким, в их глазах, провинциалам.
В ожидании начала мессы Анриетта украдкой рассматривала роскошные туалеты дам, со стыдом сознавая, что выглядит рядом с ними настоящей простушкой. Добротное синее фламандское сукно её единственного парадного платья и белоснежная барбетта с тугими накрахмаленными складками казались просто убогими на фоне пышных бархатов и дорогой парчи, привезённой с востока, тончайших прозрачных вуалей, вышивок и новомодных плиссировок.
Что уж говорить о бесподобных, искрящихся всеми цветами радуги драгоценностях, подчёркивающих статус и достаток их хозяев! Невзирая на тяготы войны, высосавшей все соки из их некогда цветущего края, и вопреки настоятельным предостережениям Церкви о том, что «золото ― излюбленное орудие дьявола», декольте, запястья, пальцы местных аристократок и их кавалеров были буквально увешаны ювелирными шедеврами!
А юная баронесса могла «похвастаться» лишь небольшим колечком с рубином, ранее принадлежавшим матери и подаренным ею по случаю замужества дочери, и скромным ожерельем из золотистых топазов, доставшимся в наследство от умершей первой жены барона и украшавшим сейчас её шейку. Не считать же, в самом деле, драгоценностями серебряный крестик, полученный при крещении, который она носила под одеждой, и потёртый эмалевый аграф ― пряжку, которой застёгивался плащ?!
Правда, у неё было ещё весьма ценное кольцо, полученное от супруга в день венчания, ― старинное с большущим изумрудом. Но барон не позволял без особой надобности надевать фамильную драгоценность.
Впрочем, сегодня был как раз такой случай.
Но, увы! даже, если бы муж позволил, носить это кольцо она всё равно бы не смогла ― слишком широкое и массивное, оно просто падало с её тоненького пальчика…
Вокруг них горделиво покачивались геннины ― высоченные колпаки с вуалью, повсеместно вошедшие в моду с лёгкой руки королевы Изабеллы Баварской.
Анриетта машинально поправила свой простенький чепец и чуть слышно вздохнула. Да, геннин придаёт всему облику женщины такую царственную величавость! Даже святые отцы, считающие моду одной из коварнейших приманок Дьявола, завлекающего добропорядочных прихожанок на путь распутства, терпимо относятся ко всем этим причудливым сооружениям на их головках!