София Куликова – НЕПРОЩЕНИЕ. Анатомия одной частной семейной драмы (страница 14)
Но дело-то даже не в этом. Просто его отец не желал знаться с родным сыном. Уж не знаю, что у них там с Виталикиной матерью вышло, и почему он на ней не женился, только понять не могу, как может человек вот так себе жить спокойненько, зная, что где-то есть твой родной ребёнок, который нуждается в тебе, гордится тобой, ждёт?! Вот как подумаю об этом, так, прям, закипаю вся…
Ну, почему, почему при живом-то отце мой Виталька безотцовщиной себя должен чувствовать?! Да разве ж есть этому оправдание?!
Только, кипятись, не кипятись, а Виталька (вот же ж упёртый!) всё равно продолжал отца защищать.
Потом он в армию ушёл. А как вернулся, так мы сразу и поженились. Бабушка с дедушкой (ну, те, что по отцовой линии) к тому часу уже померли. И последняя ниточка, что связывала его с отцом, оборвалась. Такие вот дела…
Всё бы ладно, дело прошлое, но вот захожу как-то в комнату, а Виталька мой карточку какую-то махонькую разглядывает и, вроде, плачет. Вот тогда-то я и задумалась: а что, если всё же разыскать этого загадочного папашу?
Я у него вот так прямо и спрошу: как же так, не стыдно ему?!
А то, глядишь, может, и удастся убедить его ― ну, что он неправ, что все эти годы избегает сына? Объясню, что ему не придётся за Витальку краснеть.
Ну, кому ж ещё, как не мне, помочь своему мужу? И кому, как не мне, знать, каково это ― без отца расти?! У меня-то в графе «отец» ― вообще прочерк. А у Витальки моего, хоть и два отца, а по сути-то ― ни одного! Такие вот дела!..
Потом мы в ГДР поехали. Виталику работу предложили ― сварщиком на строительстве военного городка. На целых три года! Там в Германии Бориска, младшенький наш, родился. То, да сё, ― вопрос об отце как-то так и заглох сам собой.
Зато, когда мы из Германии вернулись, особенно же после смерти свекрухи, у меня, прям, занозой засело: как бы таки разыскать Виталькиного отца? Ну, пусть даже сейчас Виталик возражает. Зато потом, если всё получится, сам же благодарить будет. Раз уж не сложилось раньше, пусть хоть теперь, став взрослым, почувствует, что у него всё же есть отец! А наши дети, они, что ж, не заслуживают иметь хотя бы одного дедушку? Мальчики у нас хорошие ― красивые, воспитанные, уж за них-то деду точно стыдно не будет. Такие вот дела…
Разыскать через справочное бюро адрес Виталикиного отца оказалось проще простого. И всё равно я ещё больше месяца тянула. Всё взвешивала: стоит, не стоит…
И вот, наконец-таки, решилась. Скоро Новый Год ― праздник семейный, и, чем чёрт не шутит, может, мой муж впервые будет сидеть за праздничным столом рядом со своим родным отцом…
Я всё продумала. День нарочно выбрала будний. Точнее, вечер. Во-первых, в будни больше шансов застать людей после работы дома. Во-вторых, пока Виталик мой с работы не вернулся, можно будет улизнуть втихаря. В выходные так сделать точно не удастся.
Ради такого случая пришлось взять на работе отгул. Сразу же после обеда забрала детей ― одного со школы, второго из садика ― ну, чтоб успеть привести их в надлежащий для такого важного визита вид. Старшего подстригла, младшему кудряшки чуток подравняла (они у него такие беленькие ― чудо просто ― вылитый ангелочек!). Костюмчики отутюжила ― из тех, что из Германии привезли. По ходу втолковывала ребятне, что можно и чего в гостях делать нельзя. Пусть дедушка увидит, что внуки у него ― не какая-то там шантрапа подзаборная!
Ромке всё же пришлось правду сказать ― к кому и зачем, собственно, мы идём. Ну, почти всё, как есть. Ему-то скоро восемь ― объяснить, почему нужно пока держать наш поход в секрете от папы, было, в общем-то, несложно. А вот Бориске говорить, куда мы собираемся, я не стала. Просто сказала, что в гости идём. Его это вполне удовлетворило.
Сегодня Виталик должен был вернуться чуть позже обычного ― я тут нарочно для него всяких поручений понапридумывала: к сапожнику за обувью зайти (почти целые набойки ради такого дела отдала сменить), картошки и хлеба купить. А в магазинах в это время (когда народ с работы идёт, тем более, перед праздниками) очереди ― не протолкнуться.
Перед уходом, как полагается, обед ему оставила на столе. И записку: так, мол, и так ― поехали по делам, не волнуйся. Такие вот дела…