София Куликова – Круиз «Рай среди зимы» (страница 21)
– А-а-а! ― возопил Папарацци воплем раненого лося. Но тут же послал своей нимфе приторно-сладкую улыбочку. ― Спасибо Создателю, гурии водятся не только в раю! Хотя, кто их разберёт: гурии, фурии…
Алекс машинально оглянулся по сторонам ― всех ли отдыхающих распугал Сёмин рёв?
Взгляд невольно задержался на «мусульманке», из-за которой, собственно, все эти словесные баталии разгорелись.
Та неподвижным изваянием всё так же маячила возле борта, не обращая внимания на происходящее вокруг. Бодрый морской ветерок теребил её нелепый балахон и концы шарфа, покрывавшего голову. Во всём её облике, в этой неподвижности, и впрямь, было что-то абсолютно несозвучное праздной атмосфере круизного лайнера. Как, если бы пешеход неожиданно замер посреди оживлённой проезжей части.
«А Лили, пожалуй, в чём-то права, ― подумал Алекс. ― Потрясающий образчик безнадёги! Хотя… нам-то, собственно, какое дело?»
Алекс, наконец, созрел поплавать. Предложил Тимофею и Олегу составить ему компанию. Но Олег предпочёл позагорать, воспользовавшись освободившимся шезлонгом.
Они уже минут пятнадцать кайфовали в бассейне, когда их окликнули Сёма и неразлучная парочка ― Паша и Жека, спустившиеся в очередную ходку к барной стойке. Но покидать бассейн не хотелось, пить тоже.
В какой-то момент их внимание привлекло какое-то движение возле бара.
Изрядно «потеплевший» Папарацци с бокалом виски в руке преградил путь той самой «мусульманке» или, как он её окрестил, «Тени отца Гамлета». Друзья сразу почуяли неладное. Вихляя гуттаперчевым телом, Сёма склонился в церемонном поклоне, гротескном и нелепом, учитывая то, что на нём не было ничего, кроме шлёпанцев и узеньких плавок.
Опустив голову, придерживая под подбородком шарф, покрывавший голову, Сёмина жертва пыталась его обойти, но тот, растопырив руки, в чём-то оживлённо её убеждал, не давая пройти.
Паша с Жекой увлечённо наблюдали за разыгрывавшейся на их глазах сценой.
Даже не видя лица женщины, нетрудно было догадаться, какие чувства та испытывала.
Алекс вскипел ― у Папарацци вообще плохо с тормозами, а когда выпьет, и подавно!
Проворно выбравшись из бассейна, друзья устремились к разошедшемуся фотографу.
– Обещаю, это будет шедеврально! Всего-то парочку снимков… ― услышали они обрывки Сёминого спича на английском.
В этот момент женщина, которая, как оказалось, тоже держала в руке стакан, только с соком, плеснула его содержимое в лицо наглецу.
Ошарашенный Сёма захлебнулся последними словами, явно не ожидая такого отпора. По лицу и тощей груди стекал апельсиновый сок.
Подоспевший Алекс, подхватил незадачливого фотографа подмышки и, как куклу, переставил в сторону.
– Хватит, Папарацци! Уймись! Твои шутки заходят слишком далеко!
Сёма упирался, пытаясь что-то объяснить. Но тут его под локоток принял Тимофей:
– Остынь, тебе говорят! Вон и виски свой пролил! Зато сока попил. Пойдём, окунёмся. Водичка прохладная для тебя сейчас в самый раз.
Алекс повернулся к «мусульманке»:
– Прошу прощения за моего друга! ― перешёл он на английский, ― ручаюсь, он не хотел Вас обидеть, просто немного перебрал лишнего.
Хотя глаза незнакомки были скрыты под непроницаемыми очками, Алекс буквально физически ощутил волну неприязни, исходившую от неё, противно отозвавшуюся где-то глубоко внутри. Чувствуя себя распоследним мерзавцем (спасибо Сёме!), он посторонился, уступая дорогу.
Всё произошло очень быстро, но Алекс успел заметить, что женщина оказалась гораздо моложе, чем он предполагал. Ему даже показалось, что это была совсем юная девушка.
– С чего это он вдруг разошёлся? ― спросил он давившихся от смеха Пашу и Жеку.
– Да он тут с нами поспорил, что раскрутит эту чудачку на фотосессию, ― ответил Паша.
– Сказал: не родилась ещё женщина, которая устояла бы перед предложением бесплатно получить настоящие профессиональные фото, ― подхватил Жека.
– И что каждая втайне мечтает сняться в стиле ню, ― добавил Паша. ― Главное подход найти.
– Вот же болван! ― в сердцах бросил Алекс.