Максим Волжский – Я не люблю убивать.Часть 3 (страница 19)

Я застёгивал штаны, наблюдая за арабом. Тот сидел неподвижно. Даже не шелохнулся. Но член его стоял столбом! У Аббаса были железные нервы!

– Ещё раз поймаю, непременно отрублю ногу. А если состряпаешь себе прислужника, сожгу твоё сердце! Поняла меня, тварь? – строго предупредил я.

Габриэла не вставала со стола. Лежала раскинув руки, не открывая глаз.

– Я поняла тебя, Гриша. Больше не повторится… – тихо ответила она.

Я ещё раз посмотрел на Аббаса. Тот не дышал.

Потом я взял мешок с дровами и вышел на улицу.

Осталось пройти переулками. Ещё минут пять, и я в гостях у бывшего сыскаря. Жрать хотелось – просто жуть!

Я постучал в дверь. Ждать пришлось недолго. Владимир Сороколет открыл дверь и пригласил пройти, будто ждал.

– У нас проблемы, Григорий, – с порога сказал он.

Нет у меня проблем – проблемы только у вас, хотелось бросить в ответ. Но я дипломатично промолчал. Наверное, потому что надеялся хорошенько перекусить, а не сердить хозяина квартиры.

Я прошёл в комнату. У окна стоял Деймон. Взгляд его был озабочен.

Странно это выходит: вампир, которому больше тысячи лет, не может принять верного решения?

Отсюда напрашивается вывод, что это решение в силах принять только охотник Вершинский.

– Что случилось? – спросил я, высыпав дрова у остывшего камина.

Деймон указал пальцем на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

– Семён Никитин заражён нежитью, – прямо сказал Владимир Сороколет, покручивая пальцами кончик своих усов.

Я нахмурил бровь и посмотрел на Деймона.

– Не понял… ты зачем его покусал, зверюга?

Вопрос звучал парадоксально, абсурдно! Ну а что я должен был подумать? Можно ещё заподозрить Штейнберга. Но это и вовсе какой-то каламбур получается…

– Григорий, да при чём здесь Деймон? – удивился бывший сыщик. – Его подрал какой-то ребёнок-вампир. Мы не можем добиться от Семёна внятных объяснений. Мы только знаем, что он заражён. Он в горячке – если можно так выразиться… А Деймон лишь принёс баночку человеческой крови. Поскольку сам понимаешь – или Семён станет вурдалаком, или останется в разуме.

Тут до меня дошло; то есть молодого милиционера укусил вампир? И что теперь получается? Я, значит, возлагаю на Сеню надежды, думаю о будущем всей Москвы, патроны ему зарядил, переживаю за него, а Сеня вот так между делом нашёл какого-то мелкого вампира и безвольно подставил свою шею? Так выходит?

– Получается, что он сейчас в той комнате инициируется в вампира? Он напился человеческой крови и теперь лежит, перевоплощается? – с изумлением понял я.

– У меня не было выбора, Григорий. Или Семён превратится в вурдалака, или пополнит клан Московского клыка, – вставил слово Деймон.

– Есть и третий вариант: прикончить его нахер! – покосился я на дверь в соседнюю комнату.

Зачем вообще плодить кровососов? Нет, ну понятно, что всегда можно найти разумное объяснение, почему Сеня должен жить, то есть трансформироваться в нежить. Но я уверен, что молодого милиционера можно запросто заменить на другого молодого милиционера. Я утверждаю, что через несколько дней после кончины Семёна, Штейнберг подберёт следующего кандидата на должность моего осведомителя. Это естественный отбор, друзья!

– Тебе его не жаль? Ты хочешь убить Семёна? – спросил меня бывший сыщик.

– А как ты думаешь? – ответил я, в полной решимости зайти в комнату и раскромсать нежить Ледяным кинжалом.

Но кто-то постучал в дверь. Стучали назойливо. Били кулаком, долбили ногами.

– Секундочку, – сказал хозяин квартиры и отправился к двери.

Послышался какой-то шорох, потом шёпот, затем я увидел высокого старика с собранными в хвост седыми волосами. Лицо его показалось знакомым.