Максим Волжский – Я не люблю убивать.Часть 3 (страница 21)

У него не выходило запускать Плазменные шары. Огненные стрелы, простейший морок и прочий насущный набор заклинаний – не поддавались парню, словно я никогда не обучал его волшебству.

Он совсем раскис, и нам пришлось расстаться. Я отблагодарил его за недолгую службу свободой и золотом, которое, судя по нынешнему внешнему виду, вовсе не принесло достойных благ. А теперь ещё случилась трагедия с его сыном, если это действительно его сын.

Семён находился в соседней комнате. Нельзя сказать, что его жизнь была между небом и землёй. Он лишь трансформировался в иную форму существования. Кто-то скажет, он получал бессмертие, но я точно знаю, что стать вампиром – это наказание, скверна и большая трагедия. Странно, что Григорий Никитин не понимал последствий и просил пощадить юношу. Как по мне, так он должен молить, чтобы я лишил его сына жизни, отправив в райские кущи Творца.

Было тяжело видеть бывшего оруженосца таким мрачным. Его глаза потеряли свой прежний блеск. Он переживал за мальчишку. И он сильно постарел… И вместо того, чтобы расспросить, как прошла его жизнь на пенсии, я задавал отцу попавшего в беду ребёнка странные вопросы.

– Разве тебя не пугает, что Семён станет вампиром? – спросил я.

– Вампиров миллионы. Пусть одним станет больше, – смиренно ответил Григорий Никитин.

Меня всегда удивляло, что имена у нас совпадают. Возможно, он и понравился мне исключительно из-за созвучного имени. Признаться, оруженосец из него вышел посредственный. Самый слабый из тех, кто был моим помощником за те долгие века, что я бьюсь с мертвецами. К тому же сражался он только под моей неусыпной защитой. Так что приходилось за ним ежесекундно приглядывать. И только нам попались упрямые вампиры, которые не желали сдаваться без боя, как Григорий Никитин потерял часть руки и иллюзорные мечты войти в истории великим оруженосцем самого Вершинского.

– Если нужна кровь, то я готов отдать свою, – упрашивал меня старик. – Сжалься, охотник. Он мой сын… моя отрада. Ради нашей дружбы – разреши ему остаться со мной.

Мы зашли в соседнюю комнату. Сеня лежал на кровати, сложив руки на животе. Грудь его часто вздымалась. Глаза были открыты и сверкали красными фонарями. Чёрт возьми! Он перевоплощался прямо сейчас, а я бездействовал!

– Сколько ему лет? – быстро спросил я.

– Двадцать два, – также быстро ответил бывший оруженосец.

– Он твой единокровный сын?

– Так точно! Родной! Мы одна кровь!

– Кто его мать?

– Матрёна Свиридова. Из калужских крестьян. Умерла двенадцать лет назад от чахотки…

– Ты готов принять сына вампиром?

Григорий Никитин на секунду задумался.

– У меня нет выбора. Конечно, да!

– Семён знал о существовании вампиров до встречи с нами?

– Знал.

– Кто его покусал, тебе известно?

– Да. Это младшая сестра девушки, пропавшей из следственно-медицинской лаборатории. Семён застрелил её в квартире Зайцевых. Она убита в шкафу твоими заговорёнными пулями.

– Адрес, где напали на Семёна?

– Квартира Зайцевых на Мясницкой. Дом не знаю. Там служит дворником Ильгиз.

– Кто такой Ильгиз?

– Обычный дворник…

Принимая решение, я заметил на столе банку, в которой ещё осталось примерно двести граммов крови. Спрашивать Деймона, где и когда ему удалось раздобыть человеческое топливо, было глупо. Людей убивали сотнями каждый день. И это только в Москве. Что творилось по всей России – и представить страшно.

– Я буду за ним наблюдать, – заступился за Семёна Деймон. – Прослежу, чтобы парень не стал убийцей.

Ещё не хватало, чтобы Сеня бегал по городу и грыз людей с голодухи. Слишком много в Москве собралось разного сброда.

– Твоё мнение, сколько он будет перевоплощаться? – спросил я у Деймона.