Максим Волжский – Я не люблю убивать.Часть 3 (страница 22)
– Полагаю, что не более суток. Инициация происходит, я бы сказал, стремительно.
– Это не инициация, это заражение. Семён не против стать вампиром, но он не просил обменяться кровью, – заметил я. – И нужно непременно найти мелкого кровососа, который его подрал. Справишься?
Деймон кивнул, но я сразу изменил своё решение.
– Отставить искать мелкого кровососа! Я сам разберусь!
Деймон снова кивнул.
– Из Семёна выйдет прекрасный оперативник, – вставил слово Владимир Францевич. – Стране как никогда нужны честные стражи. Пройдёт ещё пять-шесть лет… и когда преступность будет купирована, Семён с чистым вампирским сердцем сможет покинуть ряды правоохранителей. А пока он просто необходим людям.
Все за него ручаются. Все Сеню жалеют. Все заботятся о нём.
– Пусть существует в нежити, – решился я, нарушив своё же правило. В том моя сила: сам назначаю правила, сам их отменяю.
Григорий Никитин благодарно кивнул. Деймон лишь шевельнул бровью; знал, что оставлю Семёна в нежити. А Владимир Сороколет снова взялся крутить свой ус.
Сложное решение. Полагаю, что все в этой комнате понимают, каково мне сейчас. И проблема вовсе не в рождении ещё одного вампира; инициация Семёна – это дело принципа. Я служу высшему разуму, коим вручён меч и бессмертие, и мне предписано – выкорчёвывать на корню гнилые початки… Но в глубинах моей жестокой души нечто подсказывало, что поступить с этим мальчиком нужно именно так, – и всё же позволить переродиться телу и духу из человека в вампира.
Ладно… Посмотрим, что из всего этого выйдет в будущем.
***
В огромной полупустой комнате с высокими потолками на втором этаже кирпичного здания находились трое. Первого мужчину звали Гедиминас, второго – Ежи, третьей была пропавшая из судебной лаборатории Анна Зайцева.
Анечка голой лежала на большой кровати. Она действительно была очень красива. Лицо у неё привлекательное. Плечи ровные, острые. Длинные волосы локонами рассыпались по пуховой подушке. Тонкие руки безвольно вытянулись вдоль обнажённого тела, которое каждые три-пять минут извивалось и сотрясалось от перерождения в вампиршу.
Выгибая спину и жадно глотая воздух, Анечка открывала рот, а её маленькая грудь так и влекла взгляды двух мужчин. Несколько раз её накрывали, но девушка в безбожном бреду смахивала с себя одеяло.
Одеяла Анечке были не нужны, сейчас ей необходима кровь – тёплая человеческая кровь.
Гедиминас был высок и невероятно силён. На вид ему не больше тридцати. Лицо у него волевое: мощный подбородок, длинный нос, большой лоб. Шевелюра у него была острижена под «горшок». А глаза у него уставшие, поскольку прожил Гедиминас долгие-долгие века. Жизнь наёмника ада невероятно сложна и опасна. Но таков его путь, избранный Творцами Вселенной.
Ежи особенным ничем не выделялся: магом он был не великим, роста среднего, лицо у него непримечательное и внешне молодое, будто ему вечные двадцать два. Чёлочку Ежи укладывал набок. Височки всегда гладко выбривал. Пальцы у него были тонкие. Глаза светло-голубые. Ежи казался человеком ранимым и даже робким. Но это только иллюзорный обман. Характером маг обладал пробивным и хватким.
Окна в большой комнате были плотно зашторены. У кровати и на столе горело десяток свечей, хотя уже наступило утро.
Гедиминас сидел за столом со множеством продуктов: выпивал, закусывал. Гулял с ночи, не смыкая глаз вместе с Ежи, который тоже выпивал и закусывал.
Наёмник ада налил себе полную рюмку водки и проглотил одним махом. Потом стал водить вилкой над столом, выбирая между грибочками и колбаской, а подцепил солёный огурец.
– С ней слишком много проблем, пан волшебник, – сказал Гедиминас, прикусив пупырчатого. – И проблемы станут ещё более очевидны, когда она превратится в непослушную вампиршу. Зачем ты притащил её сюда? Чем ты только думал? Лежала она себе на нарах в мертвецкой, ну и пусть лежала бы дальше. Нет! Надо было пойти и выкрасть! Вот весь ты в этом! И всё бы тебе воровать и грабить!
– Это твоя вина, что она в мертвецкой оказалась. Я лишь исправил твою ошибку… А если б она там очнулась и переродилась в дикого вурдалака? И скакала между трупов на четырёх костях? Ты об этом подумал? Так что не лезь ко мне! Тем более хозяин разрешил, – процедил Ежи, и его миловидное лицо вмиг зло скривилось.