Максим Волжский – Я не люблю убивать.Часть 3 (страница 17)

Поле на юге Москвы нежить обходила за версту. Всё чаще на дом натыкались бродяги. Приходили совершенно случайно и тоже в страхе шарахались, предпочитая обойти стороной непознанную силу особняк.

Зайдя в дом, я скинул влажную одежду, надел сухую – и пришлось повозиться с патронами. Благо в запасе нашлось ровно тридцать снарядов с серебряными пулями, именно для револьвера.

Потом я читал заклинание, из раза в раз повторяя его, чтобы нашпиговать пули смертельным ядом. Теперь важно, чтобы Семён не использовал это колдовское оружие, ну, например, против Штейнберга. А что… Сеня парень отчаянный, за ним, как говорится, не заржавеет. Возьмёт и спустит курок. И кто будет контролировать новую милицию? Конечно, найдутся и другие вампиры, но к Штейнбергу уже все привыкли. Да и я свыкся с его говорливостью.

Комиссара Штейнберга я встретил у отделения милиции. Вкратце рассказал ему о ночной прогулке и передал патроны. Ещё наказал беречь храброго Сеню, приглядывать за ним… И самому на людей не бросаться. Знаю я этих вампирских болтунов. На словах они за русский народ, а сами, только выпадает возможность, выжимают из доверчивого народа кровь всю до последней капли.

Затем я отправился к Владимиру Сороколету. Я просто хотел поесть, то есть набить брюхо. А у бывшего полицейского прекрасные связи в Москве. Всегда в его доме есть колбаса, хлеб, сметана и чай. Никогда я не вмешивался в политику, но эта чёртова революция почему-то опустошила все мясные прилавки. Да и прочие магазины не отличались разнообразием. Безусловно, я всегда мог полакомиться вампирами, что только придавало мне сил, тем более вампиров в Москве прибавилось, но, знаете, что-то я размяк за последние лет сто. Убивал только особо опасных кровососов и кровь вовсе не пил. Хотя нарушителей в городе хоть отбавляй.

Всё-таки я предпочёл завтрак в кругу старого товарища. Владимир Сороколет долгие годы меня информировал, и сегодня не даст помереть с голоду.

По дороге к сыщику купил в подворотне у предприимчивого мужика мешок дров. Так и тащил на собственном горбу, под косые взгляды прохожих. Уверен, они мне завидовали.

Но вдруг я ощутил присутствие знакомого мне вампира. Точнее, вампирши. У меня запылали щёки, и втянулся живот.

Я остановился у массивной двери. Над дверью висела вывеска «Ателье Аббаса».

Я зашёл в ателье, мешок тащил за спиной. Над головой зазвенел колокольчик, и я почувствовал приятное возбуждение, потому что понял, кто здесь нарушает мои правила.

Распахнув занавес, вошёл в просторное помещение, где хозяин ателье обычно работал: кроил и шил наряды своим клиентам. А вот и та дама, по чьей милости я возбудился!

Её звали Габриэла. Она была настоящей амазонкой. Плечи у неё широкие, узкий таз, крепкие ноги, сильные руки, шикарные кудри до лопаток, а грудь у вампирши – исключительно выдающаяся! Сеансы ЛКН я практиковал с ней не единожды. Постоянно ловил на мелких нарушениях. Она будто вызывала меня на постельный бой. Вот и сейчас Габриэла сливала в железную кружку кровь с хозяина ателье, провоцируя меня скинуть с неё трусы!

Мужчине было под пятьдесят. У него густые чёрные волосы, смоляная борода, пушистые брови. Господин портной был арабом; возможно, персом. Склоняюсь всё-таки к его арабскому происхождению, хотя какое это имело сейчас значение? Он сидел со стеклянными глазами, смотрел куда-то вперёд, вовсе не замечая, как Габриэла качает тонкой струйкой из его запястья тёплую кровь.

Вампиры могут парализовать волю человека. Они непревзойдённые гипнотизёры. Короткое заклинание, и мастер по пошиву пиджаков и кальсонов превратился в послушного донора. Габриэла и не думала его убивать или даже вредить здоровью; потеря двухсот граммов крови лишь стимулируют жизнедеятельность человеческого организма – и не более.

Но всё-таки это нарушение правил. Моих правил, которые я установил для городских кровососов… И вообще, вампирша вполне могла обойтись не прожаренным куском говядины; в крайнем случае поймать в подвале крысу. Но она предпочла рискованное питание. А я лишь уловил частички магии и отголоски заклинания Покоя, которым она убаюкала врождённую защиту человека.