Максим Волжский – Сборник рассказов (страница 26)
– Есть разница, – улыбнулась Ольга. – Ты ждёшь её, и мы подождём. Хочу посмотреть, как ты изменяешь мне с Ритой.
Роман скривил губы в улыбке. Мёртвая жена ревновала к живой любовнице. Ну, надо же, какая интрига!
– Не будет Риты сегодня. Завтра приедет… У Риты недельный отпуск намечается. Семь дней с ней вместе проведу, представляете? Семь дней она будет отвлекать меня от встреч с вами. Так что, не наговаривайте на неё. Вас уже не вернуть, а Рита мне больше чем друг.
Вся семья насторожилась.
Дочь тоже ревновала к новой женщине. Тёща Татьяна Николаевна вязала невидимыми спицами невидимую нить, причмокивала и хмурилась. Глеб играл желваками, будто это касалось его лично. А бывшая жена с сожалением сказала:
– Ничему тебя жизнь не учит, любимый… Пора бы тебе уже выучить, что у всякого человека есть привычки и гены: то есть его порода, передающаяся от кровного родства. Тебе ли не знать об этом. Но твоя традиция неизменна. Твоя неугомонная похоть сильнее уроков прошлого. Всё ты делаешь по-своему, назло другим…
– Да что ты такое говоришь? – изумлённо воскликнул Роман. – Откуда тебе знать, что происходит со мной и Ритой? Тебе не приходит в голову, что в моём сердце рождается чистая любовь? Тебе не кажется, что моя связь с Ритой не просто похоть – а моё будущее. Да, милая… я не желаю бронировать место на кладбище. Мне нравится жить без вас. Это ты понимаешь?
– Папа, ты не горячись. Скажи лучше, что ты знаешь о наследственности? – спросила дочь, и в её руке неожиданно появилась кроличья шапка-ушанка.
– Наследственность существует. Она – незримая, но неотъемлемая часть каждого из нас, – ответил Роман.
После такого ответа призраки были единогласны. Все они синхронно кивали, а Глеб широко улыбался.
– Так, семья!.. предлагаю голосовать! – оживилась Анюта. – Пусть каждый из нас выскажется прямо. Тот, кто против новой папиной женщины, которую все знают, под именем Рита – поставит крестик, а кружок будет означать согласие с похотью отца… Ой, извини папочка – с желанием отца!
– Хорошая идея. Умничка-внучка! – обрадовалась тёща.
– Глеб, где твоя школьная тетрадь? Организуй нам быстро листочки, – попросила Ольга.
– А у меня уже всё готово, – раздавал аккуратно нарезанные маленькие бюллетени Глеб.
У каждого из призраков в руке оказалась шариковая ручка.
Все быстро поставили свои знаки, отправляя бумажки в шапку, с которой к каждому подходила Анюта.
Затем дочь протянула ушанку отцу.
Роман вытащил первый листок, за ним второй, третий, четвёртый. На всех листочках нарисован жирный крест. Значит, все против его новой женщины. Значит, они против его желаний.
– Сговорились, да? – понял Роман. – Приходите ко мне каждый вечер. Я встречаю вас, время своё трачу, а вы учить меня вздумали и жизнь мою отравить хотите?
Он силой бросил шапку, попал точно в руки дочери.
Анюта ловко поймала ушанку, и та тут же исчезла.
– Ты должен быть осторожным, папа, – прищурилась дочь. – Не хотела говорить, но я подозреваю, что Рита может оказаться опасна для тебя.
Отцу не нравилось, что говорит Анюта. К тому же голосование вызывало жуткую тревогу: а вдруг они правы, и его новая пассия представляет угрозу?
Роман прикрыл глаза лишь на секунду, а когда открыл, то семья исчезла.
Он снова потянулся к бутылке с водой, как вдруг услышал знакомый голос.
– Надоели они. Еле дождался, пока твоя семейка свалит отсюда, – негромко сказал мужской голос. – Я тоже хочу дать тебе совет. Хочу поучить тебя немного. Ты не против?
Семья испарилась. Зато материализовался друг детства, Андрей Смирнов. В вытянутой руке у него тоже был листочек, с красным крестиком точно посередине.
***
Играли они в русский хоккей, ходили в обычную школу, вместе возвращались с уроков. Андрей был мальчиком весьма странным: жила в нём страшная физическая сила, выделяя на фоне прочих сверстников. Друзей, кроме Ромки Непомнящего у него не было… В хоккей Андрюша играл вратарём; играл жестоко. К домашним животным относился брезгливо и однажды признался, что обладает особенным чувством, когда хочется рвать на части обидчика, хомяка или собачку. Ему хотелось врезать нападающему соперников клюшкой по зубам или того хуже – железным коньком наступить на горло, чтобы по воротам его не бил.