Максим Волжский – Планета свиней (страница 43)
— Какой же ты умный. Всё… обещаю!.. больше не буду звать тебя салагой! Буду ходайствовать, чтобы тебе сразу до барона повысили! — расплылся в улыбке майор.
Неприязнь между вчерашними врагами исчезла без следа. Сибиряки помогали красноярским: бинтовали раны, делились патронами, подбадривали, как родных. Красноярские, в свою очередь, беспрекословно слушали приказы сибирских офицеров, сражаясь ничем не хуже солдат батальона майора Чуки. Теперь враг был общий: злой и варварский. Теперь они одно целое — один народ.
Мы кабаны… мы кабаны.
В руках автоматы, на рыле клыки.
Мы кабаны… мы кабаны.
Мы соль и перец сибирской земли…
Песнь кабанов разрывала ночной воздух. Вепри голосили, время от времени, обсасывая сухари. Жрать хотелось, больше чем спать, а песня вдохновляла быть смелым. Сашка бил в барабан и орал громче всех. Пели уже больше часа. Но вдруг снова полетели мины. Началась новая атака, которую уже не сдержать.
— Готовь стимуляторы, парни, — приказал лейтенант.
Каждый из вепрей извлёк из подсумка тоненький шприц, заряженный дозой стимулятора. Резкий укол в бедро и кровь в жилах закипела, наполняя кабанов бодрящей силой.
Сашка выглянул из окопа. В свете разрыва мин заметил приближающегося врага. Сотни китайских, на четвереньках подбирались к позициям сибиряков — остерегаясь «дружеского» огня. Всего десяток минут, и они будут здесь. Значит, пора.
— За мной бойцы! — скомандовал взводный и первым выпрыгнул из окопа.
Группа прикрытия проползла метров пятьдесят, затем кабаны встали в полный рост и понеслись прочь. Бежали дружно. Никто не пел, не жевал на ходу. И когда, казалось, что парни ушли из-под обстрела, одна из мин ударила совсем рядом с Сашкой.
Голова взводного закружилась, и почему-то представился склад с консервами, где лейтенант познакомился с майором Чуки. Майор мрачно смотрел в пустой стакан, губы комбата шептали прощальные слова. Сашка успел подумать, что пробил его последний час, — и разум провалился во мрак.
Выглядел Сашка паршиво, но рядовые кабаны не бросили своего лейтенанта. Загрузив раненого командира на плащ-палатку, солдаты вынесли Сашку из боя. Взводному раздробило ногу. Белые кости торчали выше колена, разорвав окровавленные мышцы. Но Сашка был всё ещё жив.
Тыловой госпиталь напоминал адский котёл. Пахло кровью, порохом и опорожнением антропоморфных бойцов.
В госпитальной прачечной служили нутрии, отстирывая красные бинты, простыни и гимнастёрки раненых солдат. Фельдшеры и младший медицинский персонал, состоял исключительно из енотов — существ невысоких, не обладающих силой и выносливостью. Уже не молодой енот в белом халате сделал Сашке укол. Но лейтенант не уснул, оставаясь в замутнённом сознании.
В огромной палатке насчитывалось до тридцати койко-мест. Почти все кушетки заняты. Некоторые кровати на колёсиках фельдшеры катили в операционную, редкие вывозили в правые ворота, к уже остывшим хряками.
И вот пришла очередь лейтенанта.
Позвякивая, задребезжал электрический движок, помогающий енотам перемещать огромных кабанов. Вепри даже на тележке с моторчиком не подъёмная ноша для антропоморфного медбрата. Двое низкорослых парней в халатах катили кушетку к докторам в операционную.
Сашка не чувствовал себя героем — он просто сражался за Родину, как бы громко это не звучало. А военврачи, которыми работали только люди, вообще не знали, что храбрый офицер заслужил медаль и пожизненный доппаёк. Доктора тоже просто делали своё дело: кого можно поставить на лапы, чтобы потом отправить на фронт — оперировали, тех, кто не годен к строевой службе — усыпляли безжалостно.
Три доктора: капитан Светлана Хрипатая, майор Мумунов и старший лейтенант Сидоров — вот уже шесть часов не отходили от хирургического стола. Словно мясники они рубили конечности, вспарывали животы и зашивали раны. Через руки хирургов прошли до двух сотен вепрей, но лишь семерым вынесен вердикт «годен». Остальных грузили в холодный рефрижератор. Далее произойдёт отбор. Часть тел заберут на сыворотку, других в крематорий; а пепел сожжённых солдат развеют на кладбище в соответствии с воинским ритуалом сибирской армии. Будет громко играть музыка, будут громыхать слова любимой песни «Кабаны, кабаны…», и появится свежая запись в книге, погибших за свободу Сибири.