Максим Волжский – Планета свиней (страница 41)

Кабаны боялись приблизиться к убийце убийц. Не смотря на то, что он уже мёртв, свиней охватил парализующий страх. Боевые вепри жались друг к другу, будто они крохотные поросятки из яслей.

— Помоги, — приказал капитан Зубов, приподнимая тело тигра, потому что под ним кто-то шевелился, отчаянно пытаясь выбраться на свободу.

— Так точно, командир, — отозвался Гомвуль, бросившись на помощь.

Семь лет в полиции, но такого Стас не видел никогда — и вряд ли когда ещё увидит. Чёрный кот был весь в крови. Его грудь разодрана. Рваная шкура свисала от плеча до нижнего ребра. Шмаль хлопал глазами, в лапе пистолет. Чёрный и не думал сопротивляться.

— Вот ты и допрыгался. Конец тебе, мой пушистый дружок, — зарычал волк.

За спиной полицейских появился Абрамяу. Его очки висели на самом кончике носа. Челюсть дрожала. Он еле держался.

— Скорую вызывай! Живо! — скомандовал Зубов.

— Уже вызвал, — в страхе бормотал Абрамяу.

Глава 12

В штабе неразбериха. Адъютанты носились из кабинета в кабинет. Тревожные донесения с западного фронта, что под Красноярском летели одно за другим. Потери были ужасающими. Фронт в районе Зеленогорска прорван. Заозёрский полк уничтожен полностью. Лишь возле маленького города под громким названием «Бородино» сибиряки сумели сдержать нежданное наступление.

Кабанов подняли по тревоге. На той стороне происходило форменное безумие. Командир батальона, майор Чуки наблюдал удивительную картину: кто-то атаковал укрепления красноярской дивизии с тыла. Целый час слышалась интенсивная перестрелка и рьяная ругань, вступивших врукопашную бойцов. Кричали по-русски и, как ни странно — на пекинском диалекте. Чуки отчасти знал этот язык. Он когда-то воевал в Маньчжурии и был свидетеле победоносного референдума в Стране Корея. Чуки лично допрашивал низкорослых секачей из Пекина, штудируя сложный язык по словарю с картинками.

Армия китайских кабанов, как горячий штык сквозь барсучий жир прошла по тувинской территории, захватив Кызыл, и вышла точно в спину красноярским полкам. Силы были не равны, плюс эффект неожиданности. Красноярские вепри сопротивлялись недолго, а затем бежали. И куда уносить ноги, если не к противнику, с которым говоришь на одном языке.

Под Зеленоградом и Заозёрском командиры приказали открывать огонь по бегущим на пулемёты красноярцам. На анализ не было времени. Решения принимались мгновенно. Да и страх велик — кто их поймёт, может, они атакуют. Но майор Чуки был более предусмотрителен. Ему подсказал молодой лейтенант — невероятно сообразительный салага.

Сашка быстро просчитал обстановку. Когда комбат открыл пасть, чтобы разразиться командой «огонь» — взводный остановил его. Лейтенант Сашка спас больше трёх сотен бойцов — и выжившие вепри Страны Красноярск, встали плечом к плечу с сибиряками.

Вместе с кабанами линию фронта пересекли полтора десятка медведей и два гибридных ирбиса-снайпера. Своих военных училищ в Красноярске не было (не хватало денег и княжеской воли). Медведи, служившие в армии «опричниками» все до одного воспитанники Тындинской учебки. Все гибридные топтыгины перешли на противоборствующую сторону лишь по одной причине — платили больше. А ирбисы — это отдельная история.

Ростом они со среднего мужчину. Вес до ста килограмм. Скрытный, ловкий антропоморф, умеющий маскироваться, словно хамелеон на веточке. Ирбис ничем не уступал тигру в боевых качествах. Поддержка двух крупных кошек стоила роты опытных секачей.

Полдень. В блиндаже собрались трое: командир батальона — майор Чуки, ротный — капитан Сыч и лейтенант Сашка.

— Ваши предложения, товарищи! — открыл собрание офицеров комбат.

— Мы в окружении, — размышлял лейтенант. — День ожидается непростой. Надо продержаться до темноты, а ночью будет прорываться.

— Знать бы, сколько китайских с той стороны, — обсасывая ржаную корку, кумекал капитан. Очень хотелось есть. Это нервы!

— Дивизия, не меньше. И автоматы у них особенные, — ответил Сашка. — Я переговорил с красноярскими ирбисами. Толковые парни: не то, что наши тигры — вечно морду воротят. Так вот… они рассказали, что огромная армия наступает. Ох, и тяжело нам придётся.