Максим Волжский – Планета свиней (страница 37)
— Ты только глянь на это, — сказал Роберт.
Яков склонился над плечом друга.
— Во дела!
Если перевести на русский, то строка звучит очень просто: «Приветствую господа».
— Чьих рук творение?.. твои фокусы? — спросил Варакин.
— Никак нет, Ваше Величество, — покачал головой Караваев.
Строчка формул исчезла, но тут же появилась новая надпись, уже привычными буквами.
— Я тот, кто поможет вам, — прочитал Яша. — А, знаешь, Роб… у нас завелась крыса. Не испробовать ли на ней наше чудесное изобретение. Сейчас шприц только наберу.
Строчка снова исчезла, и появилось третье сообщение.
— Я ваш друг. Я помогу вам бежать в Алдан.
Настроение было превосходное. Мечта переехать в Крым так близка и так радостно на душе, что можно простить предательство.
Шмаль и Барс уселись за центральным столиком точно в середине кабака «Молоко», — на самом козырном месте. Они слушали искреннее покаяние хозяина заведения.
— Пацаны мне угрожали! Честное слово! — запинаясь, оправдывался Абрамяу. — Буч грозился оставить моих малышей сиротками.
— У тебя что есть спиногрызы? — изумился чёрный.
— Нет. Но когда-нибудь будут. Я ведь нормальный мужик. Клык даю!
— Мужики на фабрике патроны клепают! Я сомневаюсь, что ты нормальный. Порядочные коты своих не кидают, — Шмаль достал из кармашка раскладной ножичек. — Сейчас я тебе овалы оперировать буду. Сделаю два ровноградусных куба…
— Равносторонних! — поправил рыжий. — Кубос-гиксаэдр!.. он же, правильный многогранник! Режь изменника босс, я подержу ему лапы.
— Не надо резать! Прошу тебя, брат! Ну, прости ты меня! Ради твоего дедушки прости! — Абрамяу упал на колени, снял очки и красную тюбетейку. — Я ведь знал, что ты выкрутишься. Всё что не убивает Шмаля, делает его сильнее.
Чёрный изумился ещё раз. Такую умную мысль он ещё не слышал. А ведь она логична, а как правдива! Убить чёрного, это ядовитая иллюзия, которая не раз отравляла жизнь его врагам.
— Как ты сказал? Ну-ка повтори, — Шмаль нажал кнопку, раздался щелчок и маленькое, но очень острое лезвие выпрыгнуло из ручки ножа.
— Ты лучший кот на земле. Ты… — хозяин кабака подбирал слова, понимая, что нащупал нужные струны в несговорчивом нраве преданного им друга. — Ты умён и силён. Ты крутой! Да!.. кошачья твоя душа, ты самый крутой в Сибири!
Вообще-то, Абрамяу не первый раз подставлял Шмаля. Однажды чёрный угодил за решётку, после того как на него свалили вину за кражу трёх телевизоров из Страны Китай. Шмаль играл в молчанку с полицейскими, не рассказав, что его вовсе не было в городе, когда совершалось воровство. И более того… сбежав, он простил мурчащего Иуду, удовлетворившись обещанием в вечной дружбе и преданности, — и скромной сумме денег, на которую закатил грандиозную пьянку. В этот раз Абрамяу был уверен, что чёрный не выкарабкается. Ввязаться в политику и выжить? Никто не оставляет свидетелей после громкого преступления. Никто! А такие, как Буч и подавно.
— Короче, — убрав нож, ставил условие Шмаль, — с тебя выпивка и лучшая хавка: для меня и моих друзей. Понял?
— Для каких друзей? — вступил в торг, осмелевший хозяин кабака. — Если ты про Барса, то я согласен. А если ещё про кого-то, то лучше руби кубосы-авалосы.
— Ты что страх потерял, морда?! — зашипел чёрный. — Я тебе говорю: накормишь моих корешей. Я что лишнего требую? Один раз покормишь и всё!
Абрамяю недовольно вертел хвостом. Но выбор невелик. Пришлось согласиться накрыть братве стол и дело замяли, как перезревший виноград из Страны Краснодар. Всё польза. И кошачьи органы целы, и дай боженька, детки когда-нибудь появятся.
— А вот и друзья мои. Пацаны!.. ходь сюда! — чёрный свистнул так, что слышал весь зал.
Кабак полон гостей. Соорудив п-образный стол, веселились два взвода солдат первогодков, десяток столиков занято кабаньими парами, у стойки бара волк и человек: Гомвуль по форме и Стас Зубов в капитанском мундире. В самом углу угрюмо выпивал громадный тигр. На сцене настраивали инструменты штатные музыканты: одноногий свин-барабанщик, демобилизованный по ранению, барсук-клавишник в гавайской жилетке и два гитариста-енота. К центральному столику направлялись ещё трое. Первым вразвалочку шёл кот, которого звали Жюль, за ним, зыркая во все стороны, увязался Герман — серая крыса, с длинным хвостом, похожим на плетёный хлыст и последним, накинув капюшон, пробирался между столиков рысь по имени Тихон. Все трое парни лихие — все с богатым криминальным прошлым.