Максим Волжский – Планета свиней (страница 39)

— Верно говоришь, Жюль, — общность родства видна без базара. Цвет шкуры, как у Шмаля и усы торчат. А взгляд? Он бешеный! К бабкам не ходи, дед его родной.

Чёрный замурлыкал и подмигнул Барсу.

— Друзья, давайте выпьем за Шмаля и за его знаменитого деда. За босса, парни! — толкнул тост рыжий, взяв за тонкую ножку рюмочку с водкой.

Гомвуль пил уже третью кружку нерюнгринского пива. Зубов не отставал. Напарники косились на блатную компанию. Переговаривались.

— Вот народ… ничего не боятся. У всех на виду устроились, — зарычал волк. — Ну, времена.

— Амнистия, — подметил Зубов.

Законы в Стране Сибирь не отличались дикой ненавистью к преступникам. Князь Витольд каждый год объявлял амнистию уголовникам. Прощали всех — и тех, кто сидел в лагерях, и даже тех, кто уже сбежал из мест не столь отдалённых. Это означало, что больше года провести за решёткой нельзя. И только ленивый отбывал срок полностью. Но были статьи, на которые княжеская милость не распространялась: умышленное убийство гибридов, воровство государевой собственности и причинение вреда здоровью людям. Такие преступления карались жестоко, вплоть до расстрела.

— О снайпере размышляешь? — спросил Зубов.

— Именно. Тигра жалко, — оскалился волк. — Прикидываю, кто из этих болванов способен прикончить его.

Могли ли коты пристрелить гигантскую кошку? Они неустрашимы, отважны — это факт, но всё же сомнительно. Крыс тоже не отличался кровожадностью. Он балагур, весельчак — не более. А вот рысь Тихон способен совершить самый отвязный поступок. Его однажды подозревали в двойном убийстве. Кто-то пробрался на территорию фермерского хозяйства и убил двух пожилых охранников. Спящих кабанов прирезали, как свиней на бойне всего из-за десятка яиц и трёх несушек. Суду не удалось доказать вину Тихона, но запах, протухших яиц, преследовал рыся шлейфом могильной сырости.

— Брать надо чёрного, — злился волк. — И дружка его рыжего тоже в кутузку.

— Шмаля, что ли? — Зубов обнял за плечи друга. — Он вор, а не убийца. Нет… здесь всё серьёзнее.

— Знаю, — снова пригубил пенный напиток Гомвуль. — Просто зуб на него точу. Так бы и вытряс душу!

В дымном зале кабака появились вчерашние подруги, с которыми в квартире Зубова развлекались полицейские. Волчица Земфира и Ольга из Страны Ленинград заметили парней.

Гомвуль поджал уши.

— Спрячь меня, Стас. У меня мазь закончилась. Знаешь, какие блохи кусачие?

— Поздно. Сюда идут. И не предлагай мне меняться. Я свою лысую ни на что не променяю, — Зубов улыбнулся, чем-то напоминая самого Гомвуля, когда тот счастлив.

Девушки знали профессию тех, кто накануне оплатил продажную любовь, потому держались чуть поодаль, но поздороваться дело святое.

— Доброй ночки, серенький бочок, — послала воздушный поцелуй волчица Земфира.

— Фу! Я на работе. Не приближайся! — прятал нос в рукаве Гомвуль.

— Мы, вообще-то, тоже не бездельничаем здесь, — рыкнула волчица. — Скажи им Оля, сколько штрафных монет с нас Жорик срубил из-за вчерашней ночи.

— Оставил нас без трусиков, — негромко рассмеялась Ольга, присаживаясь на высокий стульчик у барной стойки.

Сутенёр Жорик был из соболиной ватаги. Энергичный — вечно на взводе, шустрый малый в бейсболке. Он крутился у входа в кабак, не решаясь подойти к братве в центре зала. Блатной ритуал требовал почтения к бандитам, но, зная, что пацаны никогда не платят за девочек, Жорик предпочитал остаться инкогнито. Честно сказать, он сторонился котов, хотя далеко не трус.

— Я на мазь больше потратил, чем ты должна своему папочке, — оскалился Гомвуль. — Предложите свои услуги котам. Они не заплатят, так хоть вылижут от макушки до пяток. Нравится шершавый язычок?

— Противный ты, когда трезвый, — сказала Ольга, поправляя чёрный парик. Вчера на ней был рыжий парик. Зубову нравилось срывать его и снова одевать. Он смеялся, как сумасшедший, поглаживая лысину беженки из Страны Ленинград.

Зал ходил ходуном. Музыканты рвали публику хитами. «Крошку мою» спели три раза. Потом пошли медляки: «Спи мой маленький» и «Я хочу быть с тобой». Но унылое завывание быстро наскучило. Толпа кабанов заказала лабухам зажигательную «Ламбаду» и, выстроившись друг за другом, солдаты водили хоровод, развлекая прилично захмелевших бандитов в центре кабака. Кабаны топали копытами, хрюкали и визжали от радости.