Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 54)

«Какой же ловкий, чертяка», — подумал Апрель, глядя, как шустро передвигается уже далеко не юный мужчина.

Довольный собой Пётр ловил восторженные взгляды казачков.

— Смотри, барин — это ты, — сообщил он.

Картина была небольшой, немаленькой. Вместе с деревянной рамкой, где-то семьдесят сантиметром в длину, восемьдесят в ширину. Откинув ткань, Апрель положил холст на землю, чтобы каждый мог рассмотреть рисунок. Неплохо разбираясь в живописи, специалист по антиквариату сразу оценил возраст, стилистику и качество произведения.

По всему видно, что картина написана церковным мастером. И действительно, один персонаж был точной копией русского офицера. Он изображён прямо посередине и являлся главным действующим лицом.

У Апреля по спине бегали мурашки величиной с церковную мышь, причём мокрую с липкими лапками. Дело в том, что прикованный цепями к столбу человек, похожий на Апреля, принимал лютую смерть средневековья. Под несчастным пылал огромный костёр, охвативший практически всё тело нарисованного героя — и языки огня не дотягивались только до головы. Поджигали его демоны — их было трое: хмурый мужчина с могучими плечами и два высоких блондина. А почему они демоны? Потому что от этих трёх персонажей исходил тонкими струйками тёмный дымок, сзади росли чёрные крылья, а на лбу торчали короткие рожки.

Были и ангелы на холсте. Они находились правее принимающего страшную смерть человека, и стояли они на крепостной стене. Всё было бы ничего, но среди трёх ангелов оказался один знакомый Апреля — это Светлый пришелец Горд. Над его головой светился нимб, а сзади свисали белоснежные крылья.

Не дожидаясь умозаключений, русский офицер накрыл полотно тканью.

— Похож, но это не я. Картина-то старая. Написана она чёрт знает когда, — наигранно потерял интерес к рисунку Апрель.

— Не чертыхайся, уважаемый господин, грех это, — откинул тряпицу обратно Пётр.

— Жаль одёжи не видать, огнём закрыта, — посетовал Фёдор. — Ну а так, вылитый барин. И нос, и глаза. Похож! Бывает же такое…

Казаки уставились на Апреля, разглядывая его.

— Нет, не он это. И, правда, картина старая. Ей наверно тысячу лет, — осенило Степана.

— Нарисована вещица не вчера, то, правда. Значится, это, родич его. Как думаешь, барин? — спросил Пётр.

— Кто бы мог подумать… да это ж прадед мой… — щурился Апрель. — А то и прапрадед. У меня ведь род очень древний.

— Вот же судьба. Одного хорошего человека бесы сожгли, а тебя, Ваше Благородие, французы повесят.

— Чего сразу повесят? — рассмеялся Апрель.

— Обязательно повесят. Они мастера в этом деле, — весело сверкали глаза бородатого.

Казаки присмотрелись к офицеру внимательней. Симпатичный барин и совсем не срамной. К тому же смелый и незаносчивый. Доброе отношение храбрых солдат с берегов Дона многого стоит. Что касается картины — то не было времени, разбираться, почему человека внешне похожего на Апреля казнят жуткой смертью. Самый заурядный ответ, что этот холст написан после первого полёта в прошлое. Картина как привет из семнадцатого века, фотография 1610 года выпуска. Конечно, немного искажённый снимок, но всё же, смотришь и вспоминаешь подвиги прошедшей войны…

А, может, и не было ничего героического? Возможно, это всего лишь сон, вымысел, пустая мазня. Или молва народная разнесла историю о спасение не совсем так, как оно случилось. Столько времени прошло, кто помнит, как всё было на самом деле? Свидетелей деревенской трагедии днём с огнём не сыскать. И, вообще, может быть, это народное творчество — миф? Людям элементарно необходим герой-мученик. Нужен?.. домыслили, нашли умельца, нарисовали. Таковым и стал для них пришелец из будущего, вышедший живым из горящего сарая.

Размышления о Горде, который на картине наблюдал за сожжением героя, Апрель также оставил на потом. В эту минуту его интересовали казаки, французы и происходящее вокруг — здесь и сейчас.

***

Колоссальное количество солдат поражало. Огромная армия пестрила разнообразием мундиров, и шаг за шагом продвигалась к Москве. Для чего они здесь? Какой смысл в этой войне?

Апрель знал, что жить солдатам Наполеона осталось совсем недолго. Через полгода шестисот тысячная армия, которая сейчас браво поднимала тонны пыли, перестанет существовать почти полностью. Ну а пока ещё живым конвоирам, охраняющим обоз, можно копаться в церковной утвари, набивая карманы и рюкзаки предметами, которые точно не пригодятся в будущем.