Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 55)

Серебряной ложкой можно помешивать чаёк — её даже можно продать, но нельзя согреться в минус тридцать, когда от мороза трескается кожа на лице и руках. А переправляясь через реку Березину, плотно набитый рюкзак тянет ко дну, не давая ни единого шанса выбраться живым. Так зачем сейчас, споря между собой, а порой и размахивая кулаками, солдаты гребут из обоза то, что просто убьёт их в недалёком будущем? Возможно, где-то в жаркой Италии решительно срывая с пятнистой бурёнки звонкий колокольчик, храбрый воин уверен, что трофей сгодится в хозяйстве, но здесь, находясь на русской земле каждая вилка, золотой подсвечник или медное кольцо, приговаривали мародёров к верной смерти. Поразительно, но никому из полумиллиона человек, эта простая мысль не пришла в голову.

— Бежать надо. На Дон пойдём. Соберём братов и освободим Москву от француза. Правильно я говорю, ребята? — прервав размышления Апреля, спросил бывалый казак.

Казачки быстро кивали, соглашаясь с бородатым.

— С нами пойдёшь, Ваше Благородие?

— Конечно, с вами. Куда я без вас? — не спорил Апрель.

Бородатый готовился к побегу. Глаза у него искрили.

— Звать-то тебя как, барин? — вдруг задумался он.

Оставлять след в прошлом, хорошо запоминающимся именем, это всё равно, что наступить на сотню бабочек сразу: одна-две выживут и точно проболтаются. Недолго подумав, Апрель вспомнил героя войны двенадцатого года, знакомого из школьных учебников истории.

— Давыдов я. Денис Давыдов, — быстро придумал Апрель.

Пётр кивнул:

— Красивое имя. Вот и познакомилися мы, барин.

***

Французский солдат, которому приказано охранять пленных, заметил, что казаки рассматривают какую-то вещицу, вероятно, украденную с одной из телег. О нарушении порядка он немедленно доложил своему командиру.

— Месье, вы не могли бы вернуть картину, — вежливо попросил французский офицер, обращаясь к Апрелю.

Су-лейтенант был весьма сдержан, короток и галантен, говоря на французском. Ему было не больше восемнадцати. Юный возраст и манера неспешного разговора, кажущаяся мягкой и домашней, помогали оставаться цивилизованным человеком даже на войне.

Из всего сказанного Апрель понял всего несколько слов, вернее, одно слово — месье, но мысль, выраженная вкрадчиво и определённо, не оставляла простора для манёвра: картину нужно вернуть, туда, где ей положено находиться согласно аресту. Выбор был невелик — пришлось подчиниться.

Французский солдат небрежно бросил полотно в телегу, но решил задержаться, потому что в куче звенящих безделиц его что-то заинтересовало. Громыхая, он вытащил из груды церковных подсвечников огромный металлический нагрудный панцирь. Затем громко рассмеявшись, он подозвал своих товарищей, решив поднять настроение сослуживцам — так что же в том плохого? Какой народ не любит веселье? А уж французы, так те просто, весёлые ребята!

Один солдат раскопал на дне увесистый меч, другой выудил кистень, третий тянул круглый щит, который не мог спасти от пули, но от стрелы, выпущенной из лука, защищал надёжно.

Предметы старины отчего-то вызвали хохот, но торжество прервал топот копыт пары десятков скакунов. Завидев кавалеристов, конвойные замерли по стойке смирно, словно увидели божье знамение.

На благородном жеребце восседал сам император Франции — Наполеон Бонапарт. Апрель Старцев поднялся в полный рост, встречая великого полководца. Казаки вслед за молодым офицером встали тоже. У вереницы телег император остановился и лихо спрыгнул на землю.

Историки и портретисты не соврали, схожесть с оригиналом впечатляла. Бонапарт был невысок, подвижен и чрезвычайно резок, как человек действия. Нос у него крупный с горбинкой. Взгляд пугающе колючий и опасный — как кактус-переросток на уровне лица в узенькой тёмной комнате. Если коснёшься его шипов, жди беды.

«А тиран классно выглядит!» — оценил Апрель.

Бонапарт выслушал рапорт су-лейтенанта. Юный командир заметно волновался. Говорил он громко и стрелял глазами в сторону пленных, словно строчил донос.

Осмотрев телеги одну за другой, Бонапарт подошёл к той, из которой солдаты вытащили панцирь, кистень и прочие предметы. Выбрав меч, Наполеон поднял его над головой и что-то сказал своим землякам. Ловя каждый вздох, солдаты с восторгом встречали его слова. Император Франции забавлялся, а солдаты хохотом реагировали на шутки. Это и понятно — что же не веселиться после удачной баталии близ Бородино.