Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 7)
Гнидо покачал головой. Он не поверил.
– Не заливай. Так не бывает.
– Я не заливаю, я шучу, – рассмеялась девушка; смех её был таким звонким, а улыбка настолько очаровательной, что Гнидо тоже заулыбался беззубым ртом.
– Твоё имя мне сообщил колонизатор Дристан Зольдин, который прибыл на Землю всего три недели назад. Он тоже бывший зэк. И получается, что я ждала тебя, Гнидо. Только совершенно в другом облике.
– Я помню Дристана. Мы сидели с ним в одной камере. Я ему рассказал о приговоре суда. Но он и словом не обмолвился, что его отправят на Землю.
– Так ты его помнишь? Невероятно! Это так интересно – встретить на Земле своего знакомого с Махериса! Правда, Гнидо?
– Это огромное счастье – служить вместе с Дристаном… Но сейчас не об этом… Знаешь, куратор, у меня к тебе есть вопросы.
– Я внимательно слушаю тебя, Гнидо, – мило улыбнулась Ксантусия.
Лицо Николая Петровича стало серьёзным, а в глазах мелькнула давно потухшая искра, словно и вправду в них отражалась маленькая Вселенная.
– Сколько на Земле наших? И почему именно зэков посылают сюда? – спросил Гнидо.
– Наших в Москве всего семеро. Все устроены по-разному. Я, например, терапевт в поликлинике, а ты будешь наблюдать за людьми с самого низа, из загаженных подвалов… А почему присылают исключительно зэков? Всё просто, малыш. Разве нормальный махерианец сможет прижиться на Земле? Конечно, нет. Потому и присылают только преступников, поскольку ментально они невероятно близки землянам. Бывшие зэки – народ рисковый. Многие не думают о будущем. Кстати, сколько тебе жизней дали?
– Девять, – снова почесал грязную бороду Гнидо. – А тебе?
Ксантусия не хотела рассказывать о себе. Время ещё не пришло быть откровенной.
– Много жизней, – уклончиво сообщила она. – Я на Земле уже больше века. Чего только не повидала… Вот так и дослужилась до куратора.
Гнидо почесал живот. Он думал.
– А как же дом? Разве тебе не хочется вернуться на Махерис?
– Не знаю, – ответила Ксантусия Сахарон. – Я уже здесь привыкла. Да и не простят меня никогда. Так и буду служить на Земле. И я уже втянулась в работу. Здесь много всего интересного – и люди забавные, и чужих как полным-полно… С годами я изменилась: стала надёжнее, стала осмотрительней и бережливей. Особенно дорожу новым телом. Видишь, какую красавицу для себя выбрала?
Ксантусия выпятила вперёд грудь и оскалилась, показав ровный ряд белых зубов. Потом, задрав до предела юбку, показала шелковистость своей кожи на ляжках.
– Я девочка зе бест, понимаешь? – подмигнула она.
Гнидо присмотрелся к девице пристальней.
А Ксантусия-то —хороша! Он бы с такой зажёг-отжёг пару ночей! У неё и лицо, и губки, и ножки, и сиськи, и трусы модные! Только в молодом теле прятался непонятно кто.
– А как тебя звать… ну по земному? – спросил Гнидо.
– Лидочка Бесфамильная, – ответила девушка. – Вообще-то, я в этом теле уже семь лет. Можно сказать, выросла в нём… Институт окончила и девственности лишилась.
– Ты что, замужем? – почему-то подумал Гнидо.
– Да что ты? Нет, конечно! Меня просто трахнули, и всё! – рассмеялась Ксентусия. – И колонизаторам запрещено создавать брачные союзы. Неужели тебя не предупредили в Учебном центре?
– Много чего в этом центре болтают, – заулыбался Гнидо.
Он хотел ещё спросить, кто её трахнул и когда, но не стал вдаваться в детали, потому что за сто лет Ксантусию девственности лишали ни один раз.
В принципе – девчонка ему понравилась. Хотелось пощупать её прелести, проверить сексуальную энергию. Но тело Николая Петровича было отвратительным и совсем не подходило на роль любовника.
– Ладно! – хлопнув ладонями по голым ляжкам, встала с табуретки Ксантусия. – С тобой нужно что-то решать. Или всё-таки ты предпочитаешь взгляд из подвалов человеческого сословия?
– Нет-нет, я не хочу из подвалов! – запротестовал Гнидо, разглядывая её круглую задницу.