Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 6)
Гнидо открыл глаза и увидел склонившуюся над ним молодую женщину вполне приятной наружности – довольно улыбчивую и привлекательную.
– Гнидо Комиг? – спросила она.
Пришелец почувствовал, как намокли его глаза. Он был так рад встрече с куратором, что был готов расцеловать милую девушку, но не мог себе этого позволить, потому что тело алкоголика Николая не подчинялось ему.
– Это я… Я Гнидо… – еле бормотал он.
Девушка похлопала его по спине и улыбнулась.
– Хочу сказать, что у тебя очень красивое имя, Гнидо! И ты не переживай, парень. Ты скоро привыкнешь. Тебе потребуется некоторое время на адаптацию. К тому же твоё тело не выдерживает никакой критики. Тебе нужно выспаться, и станет гораздо легче.
– Помогите мне… – простонал Гнидо.
– Ну не плач, малыш. Сейчас помогу, – сказала девушка и в её руке появился шприц.
Она прицелилась, замахнулась и воткнула иглу в область грязной шеи.
***
Гнидо открыл глаза. Огляделся.
Он лежал на диване. Рядом негромко похрапывала тощая гражданка, обездвиженная специальным приёмом усыпления.
Девушка-куратор сидела на табуретке, закинув ногу на ногу, и смотрела в квадратный телевизор с чёрно-белым изображением.
– Проснулся уже? – улыбнулась она. – Вот и хорошо, что проснулся.
Гнидо присел, спустил опухшие ноги на пол. В голове гудело. В почках стреляло. Во рту пересохло. И почему-то стоял член.
– Как твоё самочувствие? – спросила девушка и встала с табуретки.
– Да кто его поймёт, – хрипло заговорил Гнидо, трогая руками спину. – Как так вышло, что я оказался в этом убитом теле?
– Сама не знаю, – пожала плечами девушка. – Расстояние между Марсом и Землёй вон какое огромное: чуть правее, чуть левее, вот и промахнулись маленько. Меня, кстати, зовут Ксантусия Сахарон. Я московский куратор. Курирую Москву, область и ещё десяток регионов.
Она подошла к телевизору и выключила его. Затем взяла пошарканную табуретку, приставила её ближе к дивану и села точно напротив Гнидо.
– Ну, парень, жалуйся мне, – сказала девушка.
Гнидо опустил глаза, заинтересовавшись её голыми коленками.
– Объясни мне, куратор, как в таком виде я буду жить? Какой из меня, к чертям, колонизатор? – вопрошал Гнидо, любуясь её стройными ногами.
Юбка на Ксантусии была совсем коротенькой. Гнидо наблюдал не только коленки, но и кураторские трусы, вернее, тонкую белую полоску трусов.
– Ничего тебе колонизировать не придётся. Ты всего лишь наблюдатель. Вот и будешь наблюдать.
– За кем наблюдать? – уточнил Гнидо, одним глазом рассматривая трусы, вторым – поглядывая на жену Николая Петровича Капустина. – За ней, что ли?
– За всеми землянами. И за ней тоже, – кивнула девушка.
Гнидо почесал бороду. Наблюдать за тощей гражданской ему не хотелось.
– Откуда ты знаешь моё имя? – спросил он.
Девушка чуть ближе придвинула табуретку.
– Тебя выдают глаза. Ведь глаза – это маленькая Вселенная, в которой я заметила наш великий Махерис, кружащийся вокруг твоего зрачка. И там же, вернее, чуть ближе к переносице, я прочла по тайным знакам твоё настоящее имя – Гнидо Комиг. Принести зеркало? Хочешь убедиться?