Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 21)

– Су-у-уки-и бля-я-я… – затрясло Николая Петровича, и он рухнул рядом с Гнидо Комигом.

Ксантусия Сахарон склонилась над Гнидо, открыла ему веко.

– Готов! – победоносно произнесла она.

– Парализатор никогда не подводит, босс! Я сам его заряжаю, сам иглы меняю, и не поверишь, иногда даже испытываю на себе! – хвастался крепкий парень.

Кураторша проверила состояние Николая Петровича и тоже открыла ему веко.

– Ты на кой ляд землянина уложил, Дристан?

– Я подумал, что этот тоже нам пригодится.

Ксантусия встряхнула причёской и уже спокойно сказала:

– Я за руль, а ты хватай обоих и за мной.

– Но там же старухи! – удивился Дристан, а потом показал парализатор: – Может быть, их тоже этой штуковиной ебануть?

– Ой, ну и дурак! – покачала головой кураторша. – Тащи мужиков, будто они пьяные. Сам немного покачивайся. Только не падай. И ни в кого стрелять не придётся. Понял?

Здоровяк посмотрел вниз на два тела и почесал макушку.

– Ну чего завис? Поднимай их живее! – прикрикнула Ксантусия.

Дристан присел, по-богатырски сгрёб тела и довольно легко поднял обоих. Гнидо болтался справа; слева – волочил ноги бесчувственный Николай Петрович.

Наступал вечер, но старухи всё ещё сидели на лавочке, будто несли круглосуточную службу у второго подъезда.

Ксантусия бегом пробежала мимо старух и запрыгнула на место водителя в синие «Жигули».

Следом из подъезда вышел Дристан, а Николай и его рыжий сынок лыка не вязали.

– Опять нажрался наш Николашка! – захихикала одна из бабушек.

– Горбатого могила исправит! – вторила ей другая старуха.

– И рыжий-то пьянью оказался! – сплюнула третья бабка.

Как учили, Дристан тащил вырубленные тела и покачивался. Он даже решил добавить немного импровизации и запел:

– Я хочу быть с тобой! Я так хочу быть с тобой…

– Будешь-будешь, чушпан! – заржали старухи.

Дристан уложил на заднее сиденье тела, сам забрался на пассажирское место.

– Красавчик! – похвалила здоровяка московская кураторша и завела машину.

***

Слышалось, как бились о металлический лист капли воды. Запястья Гнидо были стянуты верёвкой. Он висел на вытянутых руках. Ноги его не касались пола. Глаза стягивала плотная ткань. Было темно и сыро.

Рядом, не касаясь плеча Гнидо, висел Николай Петрович. У него тоже были связаны руки – и ноги не доставали до пола. Его голова также была обмотана чёрной лентой.

Послышались тяжёлые шаги.

– Сейчас я сниму с тебя повязку, Гнидо, – сказал мужской голос. – Ты только не дёргайся.