Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 22)

Здоровяк отбросил тряпочную ленту. В глаза Гнидо ударил электрический свет.

Это был действительно подвал с высоким потолком и без окон. Гнидо висел на верёвке, прикреплённой к ржавому крюку. Николай Петрович болтался чуть правее. Вдоль стены находились бетонные стеллажи, обделанные плиткой. Это место чем-то напоминало пыточную или, скорее, скотобойню.

– Ну, привет, Гнидо Комиг! – сказал здоровяк.

Гнидо не спешил с ответом. Он щурился, рассматривая парня с длинными волосами, которые были заправлены в хвостик, как у женщины.

– Ты кто? – спросил Гнидо.

– Я-то? – рассмеялся здоровяк. – Не узнаёшь? Я же Дристан! Мы сидели с тобой ещё на Мехерисе.

Узнать в новом теле человека, с которым общался всего десяток минут, невероятно сложно. И конечно, Гнидо его не узнал. К тому же Ксантусия наплела, что отправила Дристана на дно кормить ракообразных. Значит, наврала, тупо запугивая нового колониста.

– Привет, Дристан. Как дела? Как настроение? – изобразил улыбку Гнидо.

Здоровяк улыбнулся в ответ. Зубы у него были один к одному, значит, тоже принимал таблетки. Там, на Махерисе, он выглядел куда ужаснее… За что чалился Дристан, Гнидо точно не помнил; вроде бы за торговлю живым товаром, то есть за работорговлю в одной из колоний.

Дристан потрогал пальцами рыжие волосы Гнидо, словно выбирал товар на продажу.

– Знаешь, друг, я тебя понимаю. Ради такого тела я б тоже не послушал Ксантусию. Ведь таким я тебя и запомнил: рыжим, наглым… Но мне всё же непонятно, как могло так случиться, что на Земле оказалась оболочка, схожая с твоим телом на Махерисе?… Но подожди… У меня есть догадка. Я полагаю, что это божественное провидение! Что так задумано свыше! Тебя отправляют на Землю, а ты находишь копию себя самого, чтобы познать себя самого… Как думаешь, это провидение или чепуха какая-то?

– Ну нет, какая же это чепуха? Это знаки судьбы и настоящее провидение, – продолжал улыбаться Гнидо, хотя жутко ломило руки; было больно и немного обидно.– Ты б развязал меня, землячок, – попросил Гнидо. – И товарища моего развязал. Он ни в чём не виноват. К тому же махерианцам нельзя издеваться над землянами…

– Не могу тебя отпустить, – покачал головой здоровяк.

– Почему? Ты только верёвку срежь. Ты сможешь.

– Не развяжет он, сколько ни умоляй, – послышался голос Ксантусии Сахарон, потом зацокали каблучки по кафельной плитке. – Не развяжет он тебя, потому что Дристан исполняет мой прямой приказ.

Кураторша встала рядом со здоровяком, которого распирало от удовольствия. Служить великому Махерису – почётно, а исполнять приказы Ксантусии Сахарон – подобно чаепитию с мёдом!

– Ты же сказала, что распилила на части Дристана. Обманула, что ли? – подмигнул кураторше Гнидо, которая выглядела очень сексуально. Просто спелый махерийский персик какой-то.

Ксантусия приблизила своё лицо к лицу Гнидо и жадно втянула воздух ноздрями.

– Я только отчасти обманула тебя, Гнидо Комиг. Поскольку действительно распилила бывшее тело Дристана и выбросила куски плоти в реку. У меня не осталось выбора. Мне пришлось уничтожить тело, которое подстрелили чужие.

Она схватила повязку на глазах Николая Петровича и сорвала её.

– Когда убиваешь землян, они так громко кричат. Вероятно, им очень больно, – улыбнулась кураторша. – Сначала человечки просят о пощаде, а потом льются сопли и крики до хрипоты.

Ксантусия погладила рукой подбородок Николая Петровича, затем схватила его за горло.

Николай зажмурился, но пощады не просил и сопли не пускал.

– Ты тоже меня порадуешь своими воплями? – спросила его Ксантусия.

Николай Петрович молчал. Режим героя был активирован.

Его с детства готовили к войне с немцами и пиндосами. В школе Коля был примерным пионером, а во дворе он никогда не играл за фашистов и каждую игру попадал в плен, где его пытали, душили, желая знать, где прячутся партизаны. Но Коля никогда не кололся. Коля своих не сдавал. Правда, во дворе его били лишь понарошку, а сейчас хотели распилить на живую.

– Оставь его в покое! – заступился за землянина Гнидо. – Накажи меня и накажи тех, кто направил луч в тело землянина. Этот человек не просил, чтобы в него вселялся колонизатор. Он не заслуживает ликвидации!