Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 15)
Гнидо осмотрелся. Заметил на вешалке у двери два белых халата и две белых шапочки.
– Вставай! – сам себе приказал Гнидо и свесил ноги с кушетки. Затем он спрыгнул на пол и, покачиваясь, приблизился к вешалке.
Тошнило, ощущалась слабость в ногах, но в целом состояние было стабильное. Он уже не задыхался, и кровь не хлестала изо рта.
Гнидо накинул халат, надел шапочку и быстро подошёл к окну, которое было приоткрыто. Оставалось только забраться на подоконник и дать дёру, пока не пришёл пропавший доктор Петухов.
Но вдруг открылась дверь. В кабинет вошла молоденькая медсестра, почему-то без шапочки. Её белокурые волосы были собраны в хвостик.
– Ты что делаешь? Постой? – испугалась она.
– Ещё увидимся, малышка, – изобразил улыбку Гнидо. – Прости…
Он лихо запрыгнул на подоконник и сиганул с первого этажа. Застёгивая на ходу пуговицы халата, пришелец двинул на выход из огромного больничного комплекса.
Обойдя здание, заметил шлагбаум и проходную. Совсем не таясь, прошёл мимо двух охранников, которые даже не обратили на него внимания, и покинул территорию Склифа.
Таблетка сработала на все сто. Гнидо запустил руку в карман штанов. Искал пузырёк с оставшейся таблеткой.
– Вот зараза! Деньги и пузырёк у Николая остались!
Значит, нужно найти этого любителя ковыряться в мусорном говне.
Николай Петрович жив и здоров и, наверное, уже снова копошится на помойке в поисках колдовского лута или стоит в очереди за разливным пивом. Но чёрт с ними с деньгами, важно, чтобы Коля-Николай волшебную таблетку с пузырьком не потерял, поскольку на этикетке написан номер телефона, который Гнидо не прочитал и не запомнил.
Махерианец вышел на пересечение Проспекта мира с Садовым кольцом. Двинул по проспекту в сторону ВДНХ. Он так и шёл по тротуару в медицинском халате, сняв только шапочку. Прохожие оборачивались, рассматривая его яркую шевелюру. Гнидо напоминал студента-практиканта, который выскочил из лаборатории за сигаретами или мороженым.
Ближе к метро Алексеевская он свернул во дворы. В тенистом скверике заметил двух симпатичных девушек лет двадцати. Девушки тоже заметили его. Они сидели на лавочке, рядом крутил кассету магнитофон, и негромко звучала песня.
– Бологое, Бологое, Бологое, это между Ленинградом и Москвой…
Гнидо остановился и, пританцовывая, сказал:
– Привет, девчонки! Классная песня!
– Тоже мне, нашёл классную! – рассмеялись девушки, активно жуя жвачку.
Тогда Гнидо немного прибавил танцу энергии, подключив руки. Двигался он легко и даже выдал лунную походку, не подозревая, что скользящий танец принадлежит одной заокеанской звезде. А ноги у Гнидо были пружинистые, тело гибкое, словно с раннего детства танцевал бачату.
– Девчонки, скажите, но только честно…
Девушки заулыбались. Жизнерадостность и непосредственность этого парня подкупали.
– Вот скажите: я симпатичный мужик или просто красавчик?
– Ну конечно, ты красавчик! – в голос хвалили девчонки и смеялись.
Гнидо широко улыбнулся. Его улыбка была свежей, обаятельной и раскованной, а в комплекте с танцем и огненной причёской – улыбка зачаровывала и влюбляла в себя. Такие яркие парни всегда нравятся девушкам.
Но вдруг Гнидо заметил спину Николая Петровича. Тот медленно брёл вдоль тополей вглубь дворов. А значит, товарищ Капустин не заблудился, и его мозги не расплавились после захвата тела.
– Прошу прощения, девчонки, но, кажется, мне пора, – с сожалением сказал Гнидо и, двигаясь спиной вперёд, снова стал пританцовывать и прощально махать рукой.
Двигался он так грациозно, что одна из девушек не сдержалась.
– Эй, красавчик, меня зовут Марина. Ты приходи вечером к этой лавочке. Посидим, поболтаем…
– Я буду ждать вечера и непременно вернусь! – встряхнул рыжей копной Гнидо и салютнул рукой, словно отдавал воинскую честь, а затем развернулся, чтобы догнать Николая Петровича.