Максим Волжский – Чемпион. Учебка (страница 13)

Царевич вытянул руки ладонями вверх.

– Ну, Завалуев, ты кости свои покажи.

Пришлось перевернуть руки, но, к удивлению судьи, на костях не было ссадин, кровоподтёков или опухлостей, словно Денис вовсе не дрался с толпой хулиганов.

– Интересно получается, – заулыбался судья. – Даже следов не остаётся. Прямо как в моей молодости. Я ведь тоже жуть как пиздиться любил… И как говорил один замечательный поэт: какой русский не любит хорошей драки!

Степан Воробьёв любил пошутить. Но вдруг он ощутил жуткий ужас, который давил отвратительным прессом, будто у судьи под мантией по карманам шарили воры, а он был не в силах сопротивляться грабителям.

Воробьёв испугался странного парня. Но, с другой стороны, он чётко осознавал, что Завалуев ещё молод и по-детски глуп. Природа вручила ему особенный дар, а Дениска из-за своей глупости сражается с криминальным элементом, как известный рыцарь против мельницы. Но что, если Завалуев действительно захочет работать в органах? Или даже станет судьёй? Одно дело – конкуренция в среде юстиции, а другое дело – честный, бескорыстный человек, который неподкупен, который непременно прицепится к Воробьёву. А своё место судья Воробьёв терять не хотелось. В здании суда он чувствовал себя на вершине образной пирамиды, где внизу барахтались оплёванные судьбой людишки.

А Денис сделал собственные выводы.

Судья Воробьёв не был волшебником. Он вовсе не умел колдовать и не знал ни одного даже самого простейшего заклинания. В теории и потенциально Степан мог стать приличным магом, но на практике являлся только хранилищем силы, используя эту энергию исключительно в эмоциональном плане.

Степан умел манипулировать окружением и был вечным двигателем в мире близких и неблизких людей. До всего ему было дело. Его всегда интересовали удачливые воры, крупные взяточники, серийные убийцы, грабители, тунеядцы, мужеложцы и, конечно, насильники женщин.

У судьи и принца Завалуева было много общего: они оба питались страхами человека, только каждый в своей стихии.

Денис верно определил характер здешнего Воробьёва, но не учёл одну важную деталь. Судья не умел колдовать – он умел быть незаметным в толпе и губительно воздействовать на людей. У него был поганый язык и омерзительно завистливый глаз. Одним словом и одним взглядом он мог отправить в могилу вполне здорового человека.

В вечер убийства Светланы Кузьминой Степан Воробьёв тоже находился в «Волне». Царевич так увлёкся собой и своими фокусами, что не заметил его, хотя инородную магию ощущал с первой минуты пребывания в ресторане. А судья даже успел поучаствовать в драке. Он тоже жаждал потратить свою энергию, но Денис Завалуев оказался ему не по зубам.

Ударом кулака царевич снёс вместе со стулом Степана Васильевича, словно смахнул со стола пробку шампанского. И тогда судья расстроился. Он обиделся всерьёз, пожелав смерти крепкому парню. Но в тот вечер вышло всё весьма странно – и его проклятие через белобрысого друга каким-то образом перекинулось на девчонку.

– Я видел, как твой друг убил Светлану Кузьмину, – признался Воробьёв. – Но я никому не рассказал об этом. А почему я не рассказал?

Денис поднял глаза.

– И почему же?

Степан Воробьёв взял сигарету, встал со стула, прошёлся по кабинету. Остановился у окна и посмотрел во внутренний двор суда, где стоял автозак.

– Я никак не могу разобрать ситуацию на составляющие. Со мной такое редко происходит, – пуская облачные облака, рассуждал судья. – Ведь в ресторане был ещё один человек, похожий на нас с тобой. Такой крупный, с кудрями, который, по твоим словам в объяснительной, и устроил потасовку в «Волне». Но мне одно непонятно, как случилось так, что Алексей Карпов убил девочку, а не тебя?

Судья скрупулёзно изучил дело об убийстве Светланы Кузьминой. Знал, что говорил следователю Денис и его друг Алексей. Ни одна даже самая мелкая деталь не ускользнула от Степана Васильевича. Но одно он понять не мог, как и почему его мысли реализовал белобрысый парнишка, махнув ножом совершенно в другую сторону.

В тот вечер судья возненавидел только Завалуева, а красивая девочка, которая Степану очень понравилась, должна была жить… Те летние часы казались нереальными и даже мистическими. По сей день тот вечер приводил Степана Воробьёва в удручающее состояние, словно он столкнулся с неведомой ему силой.