Максим Волжский – Чемпион. Учебка (страница 12)
– Скажите, Завалуев… вы подлец или идиот? – задал неожиданный вопрос судья.
Денис глаз не поднимал. Промолчал.
– Тогда я отвечу за тебя, – зло смотрел на парня Степан Воробьёв. – Ты, Завалуев, и подлец, и идиот! Ты только кажешься милым мальчиком. Вот и капитан Михеев за тебя заступается, по доброте душевной. Наивная личность наш Михеев; он просто не знает, какая из тебя выросла свинья! А я знаю!
Капитан прокашлялся. Но тоже промолчал. Зато второй милиционер не сдержался.
– Закройте его к чёртовой матери! – вспылил сержант. – Позавчера Завалуев убил инвалида, вчера вечером покалечил ещё четырёх невинных ребят, чуть не превратив их в инвалидов. Товарищ судья, отправьте эту гниду в тайгу комаров кормить! Сам бы его расстрелял, честное слово!
Судья медленно кивал, будто соглашаясь и не соглашаясь с сержантом. А затем сказал:
– Оставьте нас, товарищи. Хочу поговорить с подлецом Завалуевым с глазу на глаз.
Сержант всплеснул руками:
– Да чего с ним разговаривать, товарищ судья? Тварь он! Как есть тварь! Давайте его посадим! Дышать без него людям будет куда спокойнее!
Степан Васильевич брезгливо посмотрел на милиционера:
– Не устраивайте здесь истерик, товарищ! Капитан, заберите сержанта от греха!
Капитан взял под руку сержанта и силой вытолкал из кабинета.
Степан Васильевич полминуты смотрел на дверь, раздувая ноздри. Но убедившись, что милиционеры уже не вернутся, перевёл взгляд на Дениса.
– Этот второй так переживает, – улыбнулся судья, – прямо трагедия для него, что я тебе вышку не впаял.
Царевич сразу не сообразил, о чём говорит Степан Воробьёв.
– Сержант не представился? – спросил судья.
– Неа, не представился, – мотнул головой Денис.
– Камышенко он. Сержант Камышенко… Он какой-то родственник бандита Сени, которого ты или не ты… Короче, сержант за своё родное переживает.
Царевич пожал плечами. Хочется сержанту переживать, пусть переживает.
– Здорово ты встряхнул наше тухлое царство, – сделал лицо серьёзным товарищ Воробьёв. – У меня уже целый список покалеченных тобой молодых оболтусов. Такими темпами ты скоро всех ульяновских уголовников обработаешь. А дальше что? Что потом будешь делать? А потом ты начнёшь лупить обычных работяг, и не дай бог, пионеров и кудрявых октябрят. Но ведь так нельзя, Денис! Хотя я тебя прекрасно понимаю, – хитро посмотрел на царевича Степан Васильевич. – Мы ведь с тобой одной породы, Завалуев. Думаешь, я не знаю, зачем ты их дубасишь каждый день? Я хорошо понимаю тебя, братец.
Денис слушал судью, и его не покидало удивительное чувство абсурда. В магическом мире этот прохвост был его прислугой, а здесь – он хозяин жизни, который неплохо пристроился.
– А мы ведь с вами знакомы, – тихо сказал царевич.
– А я знаю, что знакомы, – снова заулыбался товарищ Воробьёв. – Это же я твоего папашку посадил. И всё честно сделал. Потому совесть моя чиста… И тебя я запомнил. Ты на руках у матери сидел и не плакал: маленький такой был, а глазки большие, умные и сухие. Давно это было, но я тебя запомнил. Видишь, какой я внимательный?
Суд над отцом футболиста Денис Завалуев помнить не мог, но всё же не удержался от вопроса, поскольку в магическом мире отца Степана Воробьёва повесили за воровство и лиходейство.
– Дозвольте узнать, как ваш папенька поживает? – спросил царевич.
– Да ничего, знаете ли. Живой он… Работает. Он ведь директор автобазы. Большой человек в городе. А ты зачем спрашиваешь, Завалуев? Или это скрытая угроза? – нахмурился судья Воробьёв.
Принц крови снова опустил взгляд, рассматривая стол.
– Дурной ты какой-то, Завалуев, – перестал улыбаться судья. – Драки устраиваешь, врагов наживаешь. А зачем? Мог бы учиться пойти. Я б тебе посоветовал в органы устроиться… А ну-ка, покажи свои руки!
Денис поднял глаза.
– Покажи-покажи! – настаивал Степана Васильевич.