Константин Калбанов – Вепрь (страница 109)

Парень попытался подняться, но тут уж силы его оставили, и он откинулся на подголовник. Вот, стало быть, как все случилось. Был у него в душе последний огонек, но и его только что загасил Горазд. Нет у него больше никого. Жизнь как-то сразу показалась никчемной, лишней. Вот только если на пепелище подворья он решил, что вина за гибель близких на нем, и хотел лишить себя живота, то теперь картина выходила иная. Нет, все как и было, себя ему было ничуть не жаль, вот только просто так удавиться он больше не хотел. Кто-то должен заплатить за то, что случилось. Сначала он думал, ему и платить за свои грехи, но выходит, не по его душу пришел ворог и не в довесок к нему побил тех, кто был ему дорог. Стало быть, и платить им. Что ж, никто вам не виноват.

У охотников есть правило: никогда не оставлять подранка. Случился такой, бросай все и добивай, потому как такой зверь становится опасным. Воины всех стран и народов придерживаются такого же мнения в отношении своих собратьев по ремеслу, а потому везде и во все времена было, есть и будет такое понятие, как контроль. Никогда не оставляй за спиной раненого противника. А вот гульды то ли от лени своей, то ли от самоуверенности этим правилом пренебрегли и оставили подранка.

Крестьяне устраивались вокруг лесной деревеньки хотя и временным, но обстоятельным лагерем. Даст бог, прогонят ворога, тогда они вернутся на насиженные места. Насчет леса для домов можно не переживать. Великий князь завсегда выделит его бесплатно. Не на боярские хоромы, понятное дело, но избы и кое-какие постройки сладить хватит. Чай, понимает, что не уберег свои земли, а потому людям помочь надо. Всего не восполнит, но хоть лес даром даст.

Виктор оставаться с селянами не собирался, нечего ему делать в лесах, не время прятаться. Умирать он тоже не собирался. Слишком просто для гульдов. Нет, он будет жить максимально долго и за это время заберет как можно больше жизней врагов. Он не боялся смерти, он был готов умереть, но к вопросу этому решил подойти рационально. Есть не хочется, но надо, потому как нужны силы. Жить не хочется, но надо, потому как мертвый уже ни до кого не дотянется, а счет у него большой.

Вооруженный старым ножом со сгоревшей рукояткой, парой выпрямленных скоб и напильником, у которого один конец заострен, как бронебойная стрела, это чтобы ручку насаживать, он направился на поиски врагов. Крестьяне пытались остановить его, да куда там. Кто станет их слушать, когда кровь кипит, словно адское варево в колдовском котле, когда ненависть все изнутри разъедает ядреной и всепожирающей кислотой.

Бабка Любава потом по всему лагерю бегала его искала, раны-то не шутейные, обработать бы, да только и смогла узнать, что ушел скоморох, а куда – не ведают. Чувствуй сейчас Виктор боль или дискомфорт, то непременно обратился бы к лекарке за помощью, потому как хворый боец уж и не боец. Может так случиться, что из-за необработанных ран уже к утру он будет лежать в бреду с высокой температурой. Но в тот момент он об этом не думал, просто позабыл о ранах, словно все еще был в горячке. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Двоих драгун он нашел неподалеку от крепости Обережной, где в осаде сидел воевода Градимир. Они оказались посыльными и двигались от крепости в сторону основной армии, ну да это их проблемы. Пропустив всадников мимо себя, он выскочил из-за дерева и с двух рук метнул две скобы, благо по весу они были практически равны, что в значительной степени облегчало задачу. Он успел выдернуть из-за пояса напильник и нож, когда понял, что добавки не требуется. Снаряды точно нашли свою цель, и оба наездника были мертвы, а Виктор обзавелся богатыми трофеями: четырьмя пистолями, парой карабинов весьма неплохого качества и парой кинжалов вполне приемлемой балансировки, подходящих для метания. Были еще два палаша, но их он предпочел пока оставить при лошадях, потому как пользоваться ими не умел.

Ага. Вот такой вот разочаровавшийся в жизни человек, который печется о трофеях. Он ведь не забыл и карманы убитых вывернуть и золотую серьгу у одного из них сорвал. И про серебряные крестики не позабыл. Одним словом, обчистил донага, обзаведясь парой крепких сапог, подошедших по размеру. Со второго обувь тоже снял – мало ли, товар хороший, практически не ношенный, сгодится. Странно? Действительно странно. А если еще подумать о том, что он все это делал, потому как собирался заработать… Очень странно.