Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 104)

Постанывая и кряхтя, поднялся на ноги и, словно пьяный, приблизился к приходящему в себя Игнасио. Ни капли сомнений. Просто навел тяжелое оружие и выстрелил. Правда, испанец в этот момент пошевелился, поэтому пуля лишь порвала ему ухо. Капитан вскрикнул и, стремительно приходя в себя, попытался что-либо предпринять. Но вторая пуля, прилетевшая ему в грудь, отбросила его на спину. Третья разнесла голову.

Кондратьев навел маузер на сжавшегося в позу эмбриона проводника бандитов. Оружия у того вроде как нет. Но мало ли.

— Нет, Клим! — вдруг выкрикнула наконец обретшая дар речи девушка.

Услышал. Отвел ствол в сторону. Посмотрел на нее с виноватой улыбкой.

— Я сейчас, Мария Геннадьевна, — пролепетал он одними губами, разворачиваясь к остальным противникам.

Хуан в добавке не нуждался. Он лежал на спине, устремив остекленевший взгляд в уже посветлевшее, ясное африканское небо. Труп. Имеющий многолетнюю практику хирурга, и военного в том числе, это Клим определил сразу.

Четвертый также не подавал признаков жизни. Однако Кондратьев предпочел убедиться в его гибели. Подошел к нему и устало перевернул на спину. Все тот же мертвый, остекленевший взгляд. Готов.

Пистолет на предохранитель. Отсоединить приклад. Убрать оружие в кобуру и повесить ту на пояс, за зажим. Это он подсмотрел у Григория. Так много удобней получается. Все. Теперь нужно помочь Марии.

Достав перочинный ножик, он на удивление твердой рукой полоснул по путам на заведенных за спину руках. Хирург, что тут еще скажешь. Состояние — краше в гроб кладут. Но как только нужно что-нибудь резать, так никаких проблем. И без разницы чем — скальпелем или ножом.

— Господи, Клим, ты как здесь? — едва освободившись, вместо того чтобы растереть запястья, она тут же сжала ладонями его виски.

— Извините, Мария Геннадьевна, за то, что опоздал. Я торопился как только мог, — с искренне виноватым видом пролепетал он.

— Боже, Клим. Я уж и не чаяла.

Марию всегда отличал волевой и решительный характер. Вот и сейчас, обежав быстрым взглядом его изможденную фигуру, изодранную одежду, перебинтованные руки, усталый, горячечный и виноватый взор, она притянула его к себе и впилась в губы жадным, жарким поцелуем.

Глава 7

Засада

— Нет, мне это нравится. Клим, ты как тут оказался, да еще и раньше нас?

Удивление Азарова не имело предела. Да и было с чего удивляться. И уж тем более когда после короткой перестрелки он обнаруживает своего друга обнимающимся с Марией. Вот к гадалке не ходи, сдерживаются они исключительно из приличий. У Григория достаточно большой опыт на любовном фронте, чтобы понять, что они едва не выпрыгивают из одежды.

— Йа… Г-кхм, — дав петуха, прокашлялся Кондратьев.

— Не завидуй, Гриша, — покачав головой, со вздохом произнесла девушка, чем ввергла Клима в краску. А уж когда обхватила руку и склонила голову на… Да чего уж там, совсем даже не могучее плечо. Так Кондратьев и вовсе стал походить на человека, потерявшего дар речи и проглотившего лом. Ну и еще на того, который боится неловким движением разрушить сладостное для него видение.

Только зря он это. Маша такая — уж коль скоро что решила, то не отступится. И, признаться, Григорию оставалось только порадоваться за них и посочувствовать.

Хомутова не могла уйти со службы. Тем более во время боевых действий. Контракт подписан, условия оговорены. Отпустить ее не отпустят, побег повлечет за собой уголовное преследование. Да и не пойдет она на это. Единственный вариант — беременность. Никто не вправе потребовать от нее сделать аборт. Да только дело это пусть и нехитрое, но и далеко не скорое.

Впрочем, у него ситуация еще хуже. Эти хотя бы уже все поняли друг про друга. Им остается только дождаться момента, когда они так или иначе смогут быть вместе. Ну и такая малость, как выжить во всей этой кутерьме. Он же прекрасно знает, что Алина к нему неравнодушна. И для нее это не тайна за семью печатями. Но… Как говорится, а воз и ныне там.

— Буду завидовать, Маша. Ох, буду, — улыбаясь во все тридцать два зуба, заверил ее Григорий. — Так как ты тут оказался, Клим? — присаживаясь на валун, поинтересовался он.