Константин Калбанов – Реформатор (страница 57)

На то и расчет. Это не должно вызвать подозрений у половцев. Пехота вообще сейчас лежит в топком иле, прикрываясь оставленной полосой камыша. Конечно, постарались обезопаситься от влаги насколько это возможно. Но однозначно измажутся, как порося, и после боя придется устраивать грандиозную стирку.

Угу. Опять думается о чем угодно, но только не о предстоящей схватке. Ему бы сейчас туда, в первые ряды. В руки лук со стрелами, копье да щит и лицом к лицу. А то ведь сидеть тут никакой мочи. И главное, страшно не столько за себя, сколько за людей. Ответственность давит тяжким грузом. Все эти люди оказались здесь по его воле. Ему и ответ держать.

Печенеги прошли мимо русичей. Причем настолько близко, что поднятая ими пыль выступила дополнительной маскировкой. Михаил сомневался, что ополченцы сейчас видят дальше своего носа. И уж точно их не видели половцы. Но такая близость необходима. Картечь наиболее эффективна на дистанции до сотни метров. Дальше ее убойное действие начинает катастрофически падать.

Пора!

— Сигнал! — приказал Михаил, вглядываясь в сплошной поток половецких всадников.

И тут же заиграл горнист. Вслед за этим раздался рокот двух десятков орудий, выметнувших сотню килограмм гранитного щебня. От половецкого войска донеслись крики, ржание, хруст и лязг. С позиции Михаила было видно, как правый фланг лавы одномоментно превратился в эдакую куча-малу, взметнувшую еще более густое облако пыли от падения сотен тел людей и лошадей.

Вслед за орудиями вооружившиеся луками ополченцы начали посылать одну волну стрел за другой. Три выстрела. И луки ушли за спину десяткам арбалетчиков, которые прибрали их в сторонку. На смену им пришли щиты и копья, до поры лежавшие у их ног.

Когда конница атаковала их, они встретили ее плотным строем, ощетинившись копьями. От использования огнеметов Михаил в этот раз предпочел воздержаться. В данных обстоятельствах оружие обоюдоострое и может ударить по своим же. Ввиду маскировки позицию никто не окапывал, а бойцы стояли в зарослях камыша. Да и перед ними трава вытоптана еще не в достаточной мере. Но в резерве их все же держал. Они даже факелы уже подожгли.

Лобовая атака не принесла успеха. Точку поставили перезаряженные пушки. После залпа половцы отхлынули и завертели свою карусель. Что им не больно-то и помогло. С нормальными лучниками у ополченцев, конечно, серьезные проблемы. Но пустить стрелу в определенном направлении и в заданный квадрат они вполне способны. Плюс арбалетчики, которые могли уже бить более или менее прицельно.

Так что пока одна часть прикрывала позиции пехотными щитами, вторая пускала стрелы. Ну и пушки с завидной регулярностью вносили свою лепту. На такой дистанции разброс не столь уж ощутимый. А как следствие, и плотность обстрела с шансом попадания достаточно высока.

Попытка обойти ни к чему не привела. Пограничники встали у единственного брода реки с обрывистыми берегами. С виду всего-то пара метров. Но для лошади это препятствие непреодолимое. Если только не перескочить. Что затруднительно ввиду большой ширины. И такая картина на многие километры в обе стороны.

А тут еще и особисты начали кружить. Подскочит сотня на дистанцию выстрела, пустит несколько стрел и на ход. Степные лошадки очень скоро оставались далеко позади. Пара сотен слишком уж увлекшихся преследователей обратно так и не вернулась.

Наконец Шарукан не выдержал и приказал атаковать, выставив в качестве тарана свою латную конницу. Ну что сказать. Зря он это сделал. Прикрывшись щитами, часть ополченцев выдвинулась вперед и начала вгонять в землю небольшие древки с наконечниками на обоих концах. Попади на такой гостинец копыто лошади, и ей можно только посочувствовать. К тому же в ход пошли увязанные в рогатки запасные копья.

Словом, когда живой таран приблизился к строю, ощетинившемуся копьями, получилась сначала заминка, а потом всадники и вовсе завязли. Ополченцы кололи их копьями, расстреливали из арбалетов. Вновь ударили картечью пушки. Правда, на этот раз не столь эффективно, как против легкой конницы.

Довершили дело объединившиеся и ударившие в тыл конный полк и печенеги. Последние сражались с отчаянной решимостью, как говорится, не щадя живота своего. Еще бы. Они-то уж точно знали, за что дерутся.