Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 8)

— Эх ма, сколько же я тут не был, — с удовольствием потянувшись, произнёс Ложкин.

— Шесть лет. Аккурат в девятисотом году мы отбыли в Америку получать нашего «Варяга», — произнёс Будко.

— Точно, — хмыкнул бывший артиллерийский кондуктор.

— Стоять будем или кто-то озаботится извозчиком? — спросил я у троицы, которую вдруг накрыла ностальгия.

Лично я по поводу возвращения особых эмоций не испытал. Никогда не любил этот город. Любовался его архитектурой в каждой линии которой сквозит имперское высокомерие, но сам Питер мне всегда казался холодным, и не только в плане климата, хотя и тот не подарок.

Бр-р-р! Как же сегодня холодно-то. Дождя нет, но день хмурый и холодный, по ощущениям градусов десять, и влажность такая, что лучше уж Дальний Восток с его зимними морозами, ну хотя бы потому что нет плохой погоды, есть неправильная одежда. И я сейчас одет совершенно не по погоде, а лезть в чемодан никакого желания. Ладно, перетерплю, чего уж там.

— Ехать подано! — выпрыгнув из пролётки возвестил Будко.

Следом подкатила ещё одна. Ну и правильно. При нас четыре неслабых таких чемодана, что скорее походят на недосундуки, и пристроить их на задах одной пролётки попросту не получится. Да пара саквояжей с капиталами, что твои пудовые гири, и это не фигура речи. Ну и владельцы всего этого богатства, здоровые лбы. Впрочем, я всё же сложением пожиже буду. Хотя и успел окрепнуть за то время, пока владею телом реципиента, мышечную массу особо не нарастил.

— Давай-ка братец на Малую Садовую. Русско-Китайский банк знаешь? — спросил я.

— А то как же, барин.

— Вот туда и кати.

— Слушаюсь. С ветерком домчу. Н-но! Родимая!

М-да. С ветерком, это как я пробежался бы на своих двоих, с бешеной скоростью аж вёрст эдак в двенадцать. Всё же Америка это страна автомобилей даже сейчас. Не скажу, что там нет и вовсе извозчиков, но автомобилей уже достаточно много. Здесь же, пока доехали до места повстречали не больше пары десятков. Смех да и только. Ничего, я это дело поправлю. Дайте только срок.

— Как-то уже непривычно, — почесал затылок Снегирёв.

— И не говори, брат, — поддержал его я.

До места мы добирались битый час. Здание банка жёлтого цвета в три этажа, в типичном питерском стиле. Выглядит представительно и внушительно. Широкое парадное крыльцо выходящее прямо на улицу. Я оставил парней в пролётках, а сам взбежал по ступеням, неся в руках увесистые саквояжи.

Ох и дохляк же мне попался в этот раз. Вроде и не пренебрегаю силовыми упражнениями, да только пока это тело подкачаешь должным образом, не один год пройти должен. Ну или переходить на перловку и качаться, качаться, качаться. Впрочем, хорошо уже то, что я компенсирую этот недостаток своей ловкостью и гибкостью, уж растянуться-то у меня получилось как надо.

Арендовать пару ячеек и определить туда саквояжи заняло каких-то двадцать минут. Заодно обменял оставшиеся банкноты долларов на рубли. Ни к чему мне в России зелёные, поди не святые девяностые. Вот золото оставил в ячейках. Потому что это другое.

— А теперь братец давай в Асторию, — приказал я извозчику, устроившись в пролётке уже будучи налегке.

Ну и покатили мы, столь же неспешно, как и до этого. А что ты с этим поделаешь. К слову, можно было бы раньше разделиться, потому что сейчас пришлось катить в обратную сторону. Но госпожа паранойя меня не отпускала, пока я не определил своё богатство под надёжную охрану. Потому и не захотел отказываться от сопровождения. Да и путешествие вышло не столь уж обременительным. Хотя конечно же, общая душевая третьего класса, не идёт ни в какое сравнение с удобствами первого.

Пролётка катила по Невскому проспекту под убаюкивающий цокот копыт по брусчатке. Признаться, есть в этом что-то завораживающее и даже гипнотическое. Так и хочется закрыть глаза, и отдаться своим мыслям. Через несколько минут я так и сделал. Но тут же распахнул веки от прострелившей мозг мысли. Мы катили довольно неспешно, едва-едва быстрее пешеходов, всё же у живого транспорта есть существенный недостаток, он устаёт.

Обернулся на выходящего из пролётки полковника в форме отдельного корпуса жандармов, и вновь приметил целеустремлённо направлявшегося к нему молодого человека в расстёгнутой студенческой тужурке и мятой фуражке.