Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 47)

— Я помню карту окрестностей. Дальше.

— Так вот он видел, как с убитым пару раз разговаривал его односельчанин. И ему подумалось, что они хорошие знакомые.

— Что за односельчанин?

— Появился в деревне где-то с год назад, сошёлся с вдовой, у которой четверо малых на руках. Якобы откуда-то с севера и отец русский, потому на облик немного отличается от обычных китайцев. Сам по себе знатный гончар, но рукастый и всегда готов помочь соседям. В деревне его крепко уважают, ничего дурного сказать не могут. Жена на сносях.

— Получается, только одна зацепка?

— Получается, что так.

— Дедок тебя не сдаст тому односельчанину?

— Не сдаст.

— Уверен?

— Подход имею, ваш бродь. Выбор-то у него невелик. Либо заработать, да всё тишком. Либо головы лишиться.

— Думаешь, поверил?

— Поверил, ваш бродь, даже не сомневайтесь.

— Ладно. Можешь идти.

Итак, если есть китаец, выдающий себя за метиса, который общался с японцем, пытавшимся меня убить, то рупь за сто, что это японец. Вопрос, как с ним поступить, не стоит. Выдавать нашим жандармам? Даже не смешно. Как-то сомнительно, что им удастся выжать из этого что-то существенное. В то, что они размотают шпионскую сеть, не верю от слова совсем. Сам в эти игры лезть также не собираюсь. Не моё, пусть у меня за плечами едва ли не прожитый век, к работе спецслужб я никакого касательства не имею. Действия в составе диверсионно-разведывательной группы и экспресс-допрос в полевых условиях, вот мой максимум.

Зато сработать на собственную безопасность вполне реально. Взять да поспрошать с пристрастием, благо можно это сделать, не нанося телесных повреждений. Есть, конечно, шанс, что упрётся и в итоге отдаст богу душу. Но и в этом случае доказать насильственную смерть не получится. Главное, изъять его тихонько, без лишних свидетелей. Война не означает вседозволенность и уголовный кодекс не отменяет.

Впрочем, это дело можно отложить на денёк-другой, а то и недельку. Шпион никуда не денется, коль скоро прожил тут уже больше года. А вот Стессель очень даже может накуролесить, чему имело место подтверждение в известной мне истории. Никто ни сном ни духом, на военном совете вроде как решили драться, а он в одночасье взял и принял решение о сдаче.

Утром японцы снова затеяли бомбардировку города. Погода выдалась мерзкая, с мелкой моросью, видимость плохая, и от воздушного наблюдателя толку никакого. Поэтому била японская подвижная батарея наугад, кладя чемоданы по квадратам. Прошлись по окрестностям арсенала, положив пару десятков снарядов на пустыре, не причинив никакого вреда. Затем перенесли огонь, как я понимаю, в попытке накрыть артиллерийский городок. Однако снаряды дали изрядный перелёт, разрывы наблюдались на склоне Золотой горы.

А вот под конец, похоже, решили достать мастерские Горского. Снаряды ухали со значительным недолётом в воду, с приливом покрывшую дно внутреннего рейда. Признаться, я даже подумал, а не прилетит ли «Скату». Так-то лодка в стороне от берега и замаскирована сетью, а потому наблюдатель её не приметит. Поэтому если и будет обстрел, то именно берега и корпусов мастерских. Но сейчас-то обстрел вслепую, на дурнину, а тут уж если не повезёт, то не повезёт.

Впрочем, беспокоился я напрасно. Примерно через час обстрел прекратился. То ли самураи решили не расходовать впустую боеприпасы. То ли их всё же нащупали наши миномётчики или артиллеристы. Не суть важно. Главное, что бомбардировка закончилась, и я со спокойной совестью мог выдвигаться в гостиницу.

Иванов, наш теперь уже моторист, высадил меня неподалёку от Восточного бассейна. Сойдя на набережную, я тут же подозвал рикшу. Худой, как щепка, китаец резво подбежал ко мне, кланяясь и заверяя, что домчит до места быстрее ветра. Я без лишних разговоров сел в коляску, пристроив в ногах довольно объёмный чемодан, и назвал гостиницу.

— Олег Николаевич, рад вас видеть. Позвольте ваши вещи, — предложил мне свои услуги владелец гостиницы.

Содержать персонал у него возможности нет, а потому он тут с супругой на все руки от скуки. Но я не мог допустить, чтобы за мной носил вещи тот, кто в отцы годится. Поэтому вежливо остановил его жестом руки.