Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 92)

— Так и есть, Степан Осипович, — заверил тот.

— Так точно, — подтвердил я и добавил: — Это я за свой счёт купил, ваше превосходительство. Дробовики с картечными патронами куда предпочтительней в абордажном бою. Им не требуется высокая точность, а для стеснённых условий кораблей дистанция убойного действия вполне достаточная.

— То есть абордаж был не случайным? Вы целенаправленно к нему готовились?

— Так точно, ваше превосходительство. В Голубиной бухте, помимо ходовых испытаний, отработки маневрирования и пуска самодвижущихся мин, мы учились и абордажному бою. Именно с этой целью я заменил стандартную сорокасемимиллиметровую пушку на модернизированную десантную. Шрапнель достаточно хорошо проявила себя и в морском бою. Полагаю, что против кораблей, где команда не прикрыта бронёй, она будет куда эффективней сегментных снарядов. В данном случае с её помощью мы проредили команду на верхней палубе и поразили часть комендоров, что позволило нам воспользоваться превосходством в ходе и приблизиться достаточно близко для применения пулемёта.

— Значит, ваш расчёт на пушку Барановского полностью себя оправдал? — уточнил Макаров.

— Так точно. Правда, хотелось бы, чтобы вместо десантного варианта шрапнели у меня был пехотный, там пуль вдвое больше, и фугас получится сделать куда мощнее.

— А есть смысл?

— Взгляните на наш катер. Вон видите деревянные чопы? Два попадания пятидесятисемимиллиметровых снарядов, то ли взрыватели подвели, то ли это были болванки. Два попадания, оба пробили в два борта, четыре чопа и проблема решена, на ход никак не повлияло. А вон то граната из такой же пушки. Сто восемь грамм шимозы, но пробоина уже побольше и не такая аккуратная, поэтому на случай волнения пришлось крепить пластырь. Будь она в подводной части, и у нас случились бы проблемы. А попади японцы из трёхдюймовки, так нам и вовсе не поздоровилось бы. Убеждён, что минимальный противоминный калибр должен быть в семьдесят пять миллиметров. И стрелять они должны ни в коем случае не стальными или чугунными болванками.

— На вооружение приняты бронебойные снаряды с разрывными снарядами, — возразил Макаров.

— Пятьдесят четыре грамма бездымного пороха? Не уверен, что такой заряд способен разрушить снаряд, скорее выбьет донный взрыватель.

— Допустим. И каков, на ваш взгляд, выход? — склонил голову набок беспокойный адмирал.

Хм. Похоже, не врали о нём историки, когда давали его психологический портрет. Он действительно готов воспринимать всё новое. А скорее и сам понимал всю пагубность существующего подхода. Поставить на флот современные пушки и снабдить боеприпасами, неспособными раскрыть их потенциал. Тот, кто решил сэкономить на снарядах, либо дурак, либо предатель, потому что потери в результате окажутся куда существеннее. Но бросаться такими обвинениями я, конечно же, не стал.

— Прямо сейчас я бы переделал шрапнельные снаряды от полевых трёхдюймовых пушек и установил бы на гильзы морских орудий. Там всего-то сточить на полмиллиметра медные кольца. Стакан вполне способен выдержать усиленный заряд морских орудий. Зато на выходе мы получим фугасы с зарядом минимум в полтора фунта бездымного пороха. Ну и непосредственно шрапнель, с которой можно работать как по кораблям, так и по береговым целям. Сейчас же эти орудия для поддержки пехоты попросту непригодны.

— То есть вы опять оседлали своего любимого конька с переделкой шрапнели, — хмыкнул адмирал.

— В настоящий момент ни на что иное попросту нет ни времени, ни возможности, ваше превосходительство.

— Вот, господа, видите, какие настроения, мысли и чаяния бродят в головах нашей подрастающей смены. Я услышал вас, мичман. Итак, давайте наконец взглянем на ваших пленных.

Странное дело. Но Макаров ни словом не помянул то обстоятельство, что я дрался с японцами на территории Китая. Впрочем, инциденты случаются и в мирное время, в военное же это всего лишь вопрос времени. Боевой адмирал оставлял за своими подчинёнными право драться с врагом и верил им. Разгребать же возможные последствия оставлял дипломатам. В конце концов это их работа. И мне нравился подобный подход.