Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 93)
Правда, это не значит, что мне теперь можно почивать на лаврах. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Я не боюсь оказаться под судом. Меня не интересует карьера. Что же до камеры, то я из неё выйду. Понадобится, так и вперёд ногами. В прямом смысле этого слова. Введу себя в некое подобие комы, я телом могу управлять не хуже йогов. Так что вынесут из узилища мой труп, который затем исчезнет.
Иное дело, что у меня появилось желание добиться чего-то большего, чем просто хапнуть полной мерой адреналина. И в этой связи лучше избегать ситуаций, способных навредить моим дальнейшим планам. Товарищами и сподвижниками я уже начал обзаводиться. Но, как уже говорил, мне не помешает заполучить и покровителя…
Макаров наскоро опросил пленных, воспользовавшись моими услугами в качестве переводчика. Но после посмотрел на меня, хмыкнул и приказал найти другого офицера, владеющего японским, и собрать материалы по факту боя у Чифу. Оно и правильно, я ведь лицо заинтересованное. Это сейчас не нашлось под рукой полиглота, но для дознания придётся расстараться.
— А что с секретными бумагами? Шифры, коды, что-нибудь захватить удалось? — тихо спросил меня Макаров.
Вполне закономерный вопрос. Коды на любом корабле есть, а что до шифров, так только слепой не распознает антенну беспроволочного телеграфа. Но отвечать правдиво, когда нас могут услышать посторонние, я и не подумаю. Тут столько народу, что не протолкнуться. Не то чтобы я во всех видел предателей, но ведь и неосторожно оброненное слово может сказать о многом.
— Никак нет, ваше превосходительство. Японские офицеры успели их уничтожить. В море выкинули или сожгли в топке, я не знаю, но мы их не нашли.
— Жаль, — крякнул Степан Осипович.
Адмиралы помахали палашами, вперёд, бегом, скачками и убыли. Следом отбыл и Эссен, вовремя вспомнивший о том, что чисто формально мы всё же не его подчинённые, а лишь прикомандированные. И коль скоро сами взяли приз, то самим нам и долбаться с ним.
Материальная ответственность дело такое. Могли и до утра не разобраться. Вскоре прибыл мичман Кнорринг, вахтенный начальник с «Новика» во главе команды матросов. Они погрузили тела на баркас и убыли выполнять приказ командующего. Хоронить, наверное, будут только завтра, но подготовкой озаботятся уже сейчас.
Затем прибыли жандармы и забрали у нас пленных. Похоже, Макаров решил не проводить собственное дознание, а лишь держать руку на пульсе. Или флотский дознаватель будет работать параллельно с жандармским. Неважно, свалил ответственность за пленных со своих плеч, и слава богу.
Оправдались мои худшие опасения. Принимать у меня миноносец прибыли только утром. Не то чтобы я всю ночь глаз не сомкнул, но всё же. Ещё были опасения, что меня в качестве поощрения могут назначить на него минным офицером. На вахтенного начальника, читай старпома, рожей, сиречь морским цензом, не вышел. О командирском мостике лучше и не заикаться, потому что не смешно.
Для понимания, сегодня в этой должности капитаны второго ранга вовсе не редкость, а скорее правило. Да и правильно это, чего уж там. Выслуга лет не на пустом месте придумана, ибо опыт, как и половое бессилие, приходит с годами, и никак иначе. Если что, то даже в моём случае, потому что практики командования боевым кораблём у меня нет.
Впрочем, обошлось. Прибыли сразу четыре офицера, включая механика, и пара десятков матросов. Ни о какой описи не могло быть и речи. Поэтому акт составляли по факту. Я никуда не стал лезть. Пожелают новые владельцы чего недосчитаться, не вопрос. Мне понятно желание любого материально ответственного лица иметь излишки, так что через пару часов я тупо подмахнул акт, составленный новым командиром «Самурая».
Ну что сказать, Макарову не откажешь в чувстве юмора. Или это его пощёчина адмиралу Того за то, что тот решил пренебречь правилами войны и атаковать русских в нейтральном порту. На секундочку, уже во второй раз.
— Разрешите, Николай Оттович, — постучался я в каюту Эссена.
— Проходите.
— Я хотел доложить, что приз сдал, вот копии актов приёма-передачи, — извлёк я из саквояжа бумаги.