Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 80)

— Андрей Степанович, не расслабляемся, — начал я ставить задачу боцману. — То, что тут нет японцев, ни о чём не говорит, они могут появиться в любой момент. Уверен, что им уже известно о некоем катере, команда которого много о себе думает. Поэтому восполни припасы, догрузи нехватку угля, котёл держи под парами, организуй горячую пищу и отдых.

— Слушаюсь, ваше благородие. Только вы бы один не ходили в город. Возьмите с собой Казарцева. Рука его в полном порядке, так что лишним не будет.

— Добро. Слышишь, Илья, у тебя две минуты, время пошло, — повысил я голос, обращаясь к навострившему уши парню.

— Есть две минуты! — выкрикнул он и волчком ввернулся в сходный трап под тумбой бакового орудия.

Стоило мне ступить на настил причала, как он уже был позади меня, поправляя бескозырку и скрытую кобуру под бушлатом. Я собираюсь посетить оружейный и прикупить для команды браунинги. Они в ближнем бою куда предпочтительней. Хотя и от наганов отказываться торопиться не буду. Надо будет озаботиться «Брамитами». Глушители не помешают, а этот револьвер лучше всего годится в качестве бесшумного оружия…

— Вот уж кого не ожидал увидеть. Здравствуйте, Олег Николаевич. Какими судьбами? — радушно встретил меня Тидеман.

— Здравствуйте, Пётр Генрихович, — ответил я на рукопожатие консула. — Увы, но это вынужденная мера. Был на учениях в Голубиной бухте, когда туда припожаловал японский броненосный отряд в сопровождении миноносцев. Выбор оказался невелик. Либо топить свой катер и уходить в крепость посуху. Либо прорываться и убегать от японцев. Катер мне стало жалко. А увязавшийся за нами в погоню миноносец мы потопили.

— Эк-ка. Прямо-таки потопили? — удивился консул.

— Истинная правда. «Акацуки» булькнул, только пузыри пустил.

— Вы непременно должны это описать! — всполошился он.

— Зная вас, я уже написал очерк, а там пусть мучаются, правя мои каракули, — передавая исписанные листы, ответил я.

— Вот и славно. Какие планы? — убирая добычу в стол, спросил он.

— Сниму номер, приму ванну и хорошенько высплюсь. А завтра поутру покину Чифу.

— Ясно. Ну что же, Олег Николаевич, если у вас возникнут какие-либо вопросы, то я в полном вашем распоряжении.

— Благодарю. Я буду иметь это в виду.

Поначалу решил посетить фотосалон, чтобы проявить плёнку и напечатать несколько экземпляров. Но едва вышел из консульства, как меня перехватил хорошо знакомый мне репортёр.

— Месье Кошелев, позвольте приветствовать вас, — раскланялся он со мной в учтивом поклоне.

— Из чего я делаю вывод, месье Форже, что благодаря вашему очерку вы снискали славу и желаете повторить успех, — ответив ему в той же манере, произнёс я.

— Ваш, очерк, месье Кошелев, именно ваш. Я взял на себя смелость лишь облагородить ваш грубоватый слог морского офицера, более привычного к грохоту морской баталии, нежели к скрипу пера.

— Прогиб засчитан, — с нарочито серьёзным видом произнёс я.

Француз сначала не понял шутку, слегка подзависнув, но потом сообразил и заливисто рассмеялся. Правда, несмотря на искреннее веселье, в его взгляде проглядывалось и ожидание вожделенного подарка.

— Эмильен, а не желаете ли прокатиться в Порт-Артур и получить новости из первых уст.

— Я очень хочу получить новости из первых уст, но что-то мне подсказывает, что эти уста стоят прямо передо мной.

— Ладно. Вот здесь непроявленная плёнка с гибелью броненосца «Хацусэ» и миноносца «Акацуки». Сможете проявить и сделать копии фото? — протянул я ему катушку.

— И вы ещё спрашиваете! — вцепился в добычу репортёр.

— В таком случае, как только управитесь, встретимся в ресторане при «Чифу Отеле».

— Договорились. Месье. — Он отвесил мне поклон и сорвался с места, как наскипидаренный.

Нравился мне этот француз. Несмотря на то, что Франция играет с Россией краплёными картами, деля сферы интересов с Англией, и в этих раскладах русским места нет, Эмильену я верю. Не безгранично, но в определённых рамках, и уж тем более, когда выгода для него очевидна. А с моей помощью он вполне может сделать себе имя. Служит-то он в «Фигаро», однако при этом отправили его на задворки, в Чифу, новости откуда горячими не могут быть по определению. Но ему улыбнулась удача в моём лице. И уже во второй раз.