Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 82)

— Сумма будет больше.

— Возможно. Но и в Циндао я могу заработать больше. Прошу меня простить, господин Ван, но разговор ни о чём.

— Хорошо. Я согласен на ваши условия.

— Время игры уже определено?

— Не мог же я решить этот вопрос, не согласовав детали с вами. Я пришлю человека.

— Хорошо. Но мне понадобится ещё кое-что. И разумеется, не даром, а по справедливой цене.

— И что же вам угодно?

— Автоматические ружья Мадсена под маузеровский патрон. Это возможно?

— Если они есть в Китае, то я достану. Но не знаю, как скоро.

— Вот и договорились, — удовлетворённо кивнул я.

Глава 19

Не я это начал

Карась оказался по-настоящему жирным. Мы единовременно внесли в кассу игорного дома по двести тысяч, получив взамен соответствующее количество фишек. Выигрывал тот, кто забирал всё. Вообще-то, игра могла затянуться надолго. К тому же мой соперник настаивал на замене колоды каждые три раздачи. И это хорошо, потому что пожелай он менять их каждый раз, и тогда я имел все шансы вылететь в трубу. Как бы то ни было, но к рассвету я забрал последнюю его фишку, после чего мы с ним раскланялись.

У меня имелись опасения, что Ван Сяоли не пожелает честно расплатиться со мной, но тот не стал жадничать. Возможно, счёл, что не стоит терять курицу, несущую золотые яйца. А быть может, причина в том, что я отказался сдать оружие и продемонстрировал пояс шахида.

Ну не пояс, а четыре соединённые между собой шашки взрывчатки, пристроенные во внутренних карманах пиджака. На секундочку, три фунта пироксилина. В качестве демонстрации я активировал детонатор без взрывчатки. Вроде впечатлило, хотя разочарования на лице представителя триады я не заметил. Возможно, я для него и впрямь курочка ряба. Хотя он и не преминул высказать недовольство по поводу моего недоверия.

Мне и в голову не пришло оправдываться или заверять его в своих сожалениях по поводу столь вопиющего поведения. Перебьётся. В тот день, когда я стану верить триаде, мне впору будет задуматься о своём здравомыслии. Передал ему шестьдесят семь тысяч, забрав оставшиеся сто тридцать три, и направился на причал. Ясное дело, что сопровождать ходячую бомбу никто не стал. Глупо же.

Вещи я ещё с вечера перенёс на «ноль второго», так как ночевать в гостинице всё одно не придётся. Поэтому сразу направился в порт. Катер стоял у причала, заунывно подвывая предохранительным клапаном. Как я и приказал, котлы держали под парами, и одному только богу известно, чего стоило парням провести всю ночь под эту зубодробильную музыку.

— Как сходили, ваше благородие? — встретил меня боцман.

— Удачно, Андрей Степанович, — тряхнул я саквояжем с деньгами.

Харьковский знал, куда я направился. Он же помогал мне готовить адскую машинку. Кстати, ни разу не бутафорскую. Если бы припёрло, я реально рванул бы заряд к едрёной матери. Подставлять матросов с моим освобождением не было никакого желания. На случай же моего невозвращения приказал боцману обратиться к консулу и интернироваться. Впрочем, я был уверен в том, что китаец не пожелает рисковать, имея дело с живой бомбой. Да ещё и при излучаемой мною уверенности.

— И сколько там? — кивнув на саквояж, поинтересовался боцман.

Я глянул на матросов, столпившихся на палубе. Даже механик и кочегар вылезли из люков, влекомые любопытством. Обвёл всех быстрым взглядом, не вглядываясь ни в кого, а затем вызвал перед внутренним взором их лица. Так обрабатывать информацию у меня получалось не в пример быстрее. Не компьютер, но всё же. Любопытство, азарт, ожидание чуда или очередного фокуса иллюзиониста, но алчности нет. Ладно, это мы сейчас проверим.

— Здесь сто тридцать три тысячи рублей, — вытряхнул содержимое саквояжа на крышу каюты. — Я собираюсь потратить их на усиление обороны крепости, закупку лекарств для раненых и на иные потребности, что поможет в войне с японцами. Вот заказал китайцам пулемёты, хочу пограничникам подкинуть, глядишь, когда придут самураи, они нашим и пригодятся.

— Нешто думаете, японец к крепости подойдёт? — спросил Ложкин.

— И будет осада, Иван Капитонович, и драка будет жестокая, и прольётся много крови, как русской, так и японской.