Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 83)
Несмотря на выход из строя одного из вымпелов, Того и не подумал отворачивать. Он продолжал держать ход, обгоняя нас, оставшиеся же в строю два крейсера увеличили скорость, восстанавливая плотность построения. По сути, ничего особенного не случилось. Сейчас наши силы были сопоставимы с первой фазой боя, вот и всё.
Постепенно обгоняя нас, самураи сосредотачивали свой огонь на наших кораблях поочерёдно. Не миновала чаша сия и «Севастополь». Вокруг нас начали вырастать водяные столбы от разрывов мощных фугасов. Два крупных рванули на броневом поясе, третий разорвался на палубе. Я различил ещё четыре попадания среднего калибра. Сомнительно, чтобы нам это сильно навредило. Разве только под грибок купола заползли едкие газы сгоревшего мелинита. Ну, чисто химическое оружие. Я невольно закашлялся и проморгался, пытаясь избавиться от слёз.
- Ла-а-адно. Мы за это ещё посчитаемся, - хмыкнул я и решительно подступился к правому орудию.
Два последующих выстрела принесли мне одно попадание выше ватерлинии «Ниссин». Однако его бронированный пояс выдержал натиск, так что попадание можно было засчитать лишь условно. Возможно, какое-то смещение броневых плит и имеет место, и даже появилась течь, но внешних проявлений этого нет, а значит, будем считать, что оба выстрела ушли впустую.
Далее я переключился на фугасы, и вскоре последовали ещё два попадания. А там и третье подоспело. Увы, но номер с сегментными снарядами, который я провернул с шестидюймовыми, тут не прокатит. Таких боеприпасов попросту нет, а потому и результат улучшить не получалось. Впрочем, коль скоро тридцать шесть килограмм мелинита в японских фугасах нас не больно-то впечатляют, то что уж говорить о наших двенадцати пироксилина. Ну пусть даже двадцати четырёх, результат будет тем же.
Впрочем, всё не так уж и плохо. Я ведь знаю, что в Цусимском бою японцы именно фугасами раскатали вторую эскадру. Так что если продолжать долбить, то результат непременно будет. Опять же, возникающие пожары не добавляют радости, а продолжающиеся прилёты серьёзно так проредили пожарную команду. Уверен, что потери среди экипажа изрядные.
Несмотря на то, что стрелял я по очереди из двух орудий, мне удалось развить скорострельность лишь до трёх залпов в две минуты. Причём в цель прилетал каждый третий снаряд. Благодаря чему мы вывели две трети артиллерии крейсера и одну башню главного калибра. Взорвать её, конечно, не вышло, зато получилось заклинить, и её стволы беспомощно уставились в заданном направлении, не в силах взять нас на прицел. Что там я говорил о бесполезности фугасов? Ага.
Получив передышку, решил бить на выбор. А в частности, в слабо защищённую носовую часть борта. Промахи участились, а попадания приходились в броневой пояс, не в силах ему хоть как-то навредить. Прилёт в башню «Касуги» можно было назвать счастливой случайностью, не иначе.
И всё же в конце концов мне удалось всадить снаряд в нужное место, проделав изрядную пробоину у самой кромки воды. Но так как «Ниссин» выдерживал достаточно резвый ход, волна активно захлёстывала дыру, и вскоре нос немного просел, а вода хлынула внутрь сплошным потоком.
Тем временем «Якумо» изрядно огрёб от «Полтавы», и его командир вынужден был выйти из боя. На смену ему уже спешит «Асама», выжимая из машин всё, что можно. Ещё немного, и он откроет огонь с предельной дистанции. Не сказать, что такое уж это бесполезное занятие, когда цель движется с постоянными курсом и скоростью.
А пока суд да дело, Успенский переключился на «Ниссин». Два залпа главного калибра «Полтавы» не принесли попаданий, зато с третьим прилетело в корму ниже ватерлинии. Очередная пробоина вызвала крен на левый борт, но командир крейсера и не думал выходить из боя, продолжая огрызаться и долбить по «Севастополю» из двух восьмидюймовых орудий носовой башни главного калибра и двух шестидюймовых в носовом и кормовом спонсонах.
И тут мне по ушам прилетело так, что голову прострелила резкая острая боль, а перед взором вспыхнул калейдоскоп радужных кругов. Длилось это лишь мгновение. В следующее я уже провалился в темноту…