Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 84)

Вместе с сознанием пришла ноющая и всепоглощающая боль. Было настолько хреново, что слёзы потекли в два ручья. Хотя, быть может это из-за яркого света, ударившего по глазам. М-да. И как он может быть настолько ярким при нынешних тусклых лампочках.

Я поспешил отстранить сознание от этого бренного тела, выходя в режим аватара и купируя болезненные ощущения до приемлемых. В результате буду как пьяный, но лучше уж так, чем терпеть мучения. Я всё же не мазохист. Ага, теперь вроде нормально.

- Пришли в себя, Олег Николаевич? Вот и славно. Вот и замечательно, - обрадовавшись, присел рядом со мной старший судовой врач броненосца Николаевский.

Дядьке исполнилось сорок, солидный такой в пенсне, при усах и аккуратной бородке клинышком. Причём выглядит представительно, даже несмотря на то, что халат на нём изгваздан в крови. Взгляд тёплый, весь из себя мягкий, но я знал, когда дело касается его епархии, доктор становился жёстким, требовательным и настойчивым. А ещё в последнее время плотно общается с Миротворцевым. И не смотри, что чуть не вдвое старше него, к мыслям молодого хирурга относится с вниманием и готов перенимать передовой опыт.

- Что с-случилось, Ал-лександр Иванович? - спросил я, невольно морщась.

- Шестидюймовый фугас рванул на крыше башни. Говорят, если бы восьмидюймовый, то раскурочило бы. А так под колпак влетели осколки, двоих насмерть посекло, трое задохнулись газами, остальных контузило.

- П-понятно. Не стреляют, - отметил я то, что слышу лишь стоны раненых да работу машин.

- Кончился уж бой, Олег Николаевич. Топаем обратно в Артур.

- У «Севастополя» сильные повреждения?

- Главные наши повреждения восемьдесят раненых и шесть убитых. Железо в порядке. Во всяком случае, пробоин нет, ход держим исправно. Но японские миноносцы держатся в отдалении, как стемнеет, так и полезут шакалы. И как оно будет тогда, одному богу известно.

- А что, мы на таран не пошли? - не удержался я от вопроса.

- Мы нет. А вот «Ретвизан» попробовал, огрёб по самое не балуй и отвернул. Вы как себя чувствуете?

- Не скажу, что хорошо, но терпимо.

- Встать сможете?

- Пробовать надо. А что, что-то ещё случилось?

- Николай Оттович просил, как только придёте в себя, невзирая на самочувствие, привести вас в его каюту. Вот и спрашиваю, сами сможете дойти или провожатых кликнуть?

Отвечать я не стал, а попробовал сесть. Получилось не очень, но в общем и целом терпимо. Поднялся на ноги. Повело и зашатало, но я всё же удержался, вцепившись в бок пианино. Кают-кампанию превратили в лазарет, и раненые лежали повсюду. Один из столов использовался в качестве операционного. Даже не берусь предположить, сколько потребуется усилий, чтобы вернуть этому помещению первозданный вид.

Николаевский дал мне проглотить какой-то порошок, после чего отправил в свободное плавание, а сам вернулся к раненым. Держась за стенку, я вышел в коридор, окликнул первого же матроса и приказал сообщить командиру корабля, что ожидаю его приказаний возле каюты. После чего поковылял к нужной двери. Не спрашивал, что именно дал мне док, но самочувствие улучшалось прямо на глазах. Правда, я предпочитал оставаться в режиме аватара. Думать это не мешало, зато боль не докучала.

- Оправились? - подойдя к двери в свою каюту, спросил Эссен.

- Сейчас мне лучше, чем десять минут назад, - неопределённо ответил я, и впрямь ощущая улучшение состояния.

- Всё-то вы норовите подставиться, Олег Николаевич. Уж в третий раз. Не слишком часто? - открывая дверь и делая мне приглашающий жест, покачал головой каперанг.

- Я не специально, - входя в каюту, ответил я.

Устроился на указанном стуле и облегчённо выдохнул. С одной стороны, оно как-то не ко времени. С другой, вроде бы достаточно быстро прихожу в себя. Хотя если мы возвращаемся в Артур, то какая разница, в каком я состоянии. Дошлёпаем, а там, глядишь, и окончательно оправлюсь. Так уж вышло, что несмотря на все мои старания, старуха оказалась непреклонной и повернула всё в прежнее русло.

- Гадаете, зачем понадобились? - глядя мне в глаза, спросил Эссен.

- Коль скоро мы идём в Артур, и я ранен, то да, не понимаю, - пожал я плечами.