Константин Калбанов – Гимназист (страница 54)

— Пусть бы и так. По мне чем больше детей темной стороны луны лягут в сече, тем лучше.

— Загребая жар чужими руками, ты рискуешь лишиться своего огня в очаге.

— Тлеющие угли моего очага раздуют дети, не так ли Тэрлег?

Глаза старухи потеплели, она улыбнулась, от чего лицо ее, испещренное морщинами, стало похоже на кору дуба.

— Я отреклась от Сида и права именовать тебя отцом, но малышка Эйнслин вырастет славной дочерью. Человеческая кровь сильна в ней, а потому в свои три с половиной года девочка резво бегает и сносно лопочет. Но и сила холмов в ней велика. Она так запутала дороги и тропы вокруг деревни, что никто чужой не может в нее попасть. Пока идет война, у нас ни одно поле не сгорело, ни одно хозяйство не разрушено. Пожалуй, мы одни такие остались во всем королевстве.

----

[1] Вирд – предначертанная судьба

2.6 Чертополохово поле

Лунный свет падал на лицо красивейшей из женщин, ласкал ее тонкую кожу. Кам прикрыла глаза. Тут же сознание наполнилось лязгом оружия и криками. Битва на равнине Героев крепко держала в своих тисках. Потерять две трети своего отряда. Родных, близких, тех, кто поверил ей и пошел за ней. Странно, что до сих пор никто не оспорил ее право вести за собой сидов. Морриган за такое заставила бы съесть собственное нутро. А виной всему копье! Ноденс знал, какой подарочек оставил людям первый Хозяин Холмов. Знал и с радостью отправил детей темной стороны луны умирать. Хорошо людям, годы стирают из памяти даже самые тяжелые моменты, оставляя лишь тупую боль. Сиды помнят все, и шесть лет, прошедшие с той самой битвы, словно шесть дней. Стоит закрыть глаза и Кам вновь видит летящее Огненное копье. Видит, как ее хранитель ложа падает замертво. Видит, как мечется охваченная пламенем молодая воительница, лишь декаду назад получившая право брать в руки меч. А дальше все мнется, как старый пергамент, сливается в общий гул…

Когда тот бой завершился, люди зажгли костры и сложили на них все тела без разбора, отправив мертвых сидов на суд к человеческим богам. Кам скривилась. Вряд ли Высокий[1] отпустит ее воинов на перерождение или позволит им пировать в своих чертогах. Спустит своей племяннице во тьму или отправит на землю стелиться болотным туманом.

— Маха окрасила ночь чернильной мглой. Ты уверена, что сейчас подходящее время для атаки? Мы могли бы использовать тьму, чтобы уйти. Маха сказала, что видит воинов твоих в красных рубахах, а тебя с окровавленными руками по локоть. Я не смогла понять ее видение и мне не нравится это, — Кайлех Зимнее солнышко, всеобщая любимица и хохотушка, нахмурила шелковые брови.

— Для нас не бывает плохих ночей, дочь моя. Лагерь людей тих. Они устали и спят. Мы три недели отступали, выматывая их, жаля и ни минуты не давая покоя. Они ранены и голодны. Сегодня отличная ночь для битвы. Я чувствую, она войдет в легенды.

— Было бы неплохо…- Кайлех скривила нос. – За эти годы война мне порядком надоела. Вначале было весело, но ты знаешь что? Местные говорят, что за девять лет противостояния родились новые люди, а те, что были младенцами, возмужали и взяли оружие. Я тут посчитала: если они так быстро плодятся, то в конце концов одержат верх. Был бы у нас дракон…

— Но у нас нет дракона, Кайлех! — грубо прервала ее Кам. – Никого нет, кроме нас самих. Никто не стоит за нами, и никто не ждет нас впереди, запомни это.

— Ты поэтому покинула королеву, да? – едва слышно спросила юная сида.

— И поэтому тоже… — Кам отвернулась. Признавать подобное было больно, да и не открылась бы она никогда, если бы не предсказание всеведающей. — Три достоинства есть у великой Морриган: она умна, хитра и беспощадна. И три недостатка дано ей: она красива, властолюбива и плодовита. Много мужчин хранило ее ложе, много детей вышло из чрева ее… Да вот только ни один из них сотую луну не встретил. Меня же ночное солнце берегло. Я была достаточно сильна, чтобы побеждать в стычках и достаточно умна, чтобы всегда просить у королевы то, что смогла бы взять силой. Морриган позволила мне завести семью и двор. Я стала ее тенью, левой рукой, обвинителем и палачом. Я знала, что танцую в зале, кишащем змеями, но самонадеянно верила, что не оступлюсь. Однако все изменилось, когда ко мне пришла Маха и сказала, что видит меня королевой. Я испугалась. Ведь если моей провидице открылось такое, то и Морриган тоже все известно. А значит мне и всем, кто стоит за мной, грозит смерть. В тот день я пошла к матери и спросила, есть ли для меня какое дело, и тогда Морриган сказала, что ее предсказатели велели мне отправляться на запад, к туат де Дананн. Я могла остаться и попытаться оспорить власть королевы, но я испугалась, покорилась ее воле и отступила. А теперь большая часть воинов, что ушли со мной, мертвы. И убили их люди… О, великая луна! Так, наверно, чувствует себя пастух, когда обезумевшее стадо овец роняет его наземь и топчет копытами. Я ранее не видела, чтобы бессмертных убивали в таком количестве. Неужели этот глупый король не понимает, что наши женщины не нарожают за десять лет сотни туатов?!