Константин Калбанов – Гимназист (страница 56)
— Не смей! — Николаса обожгло зимним ветром, и перед ним возникла другая пленница. Тонкая, почти прозрачная, с бледной в синеву кожей и при этом неуловимо похожая на желтоглазую предводительницу сидов. — Сделаешь это – прокляну. Захиреет твое семя и некому будет передать трон.
— Кайлех, замолчи! – Кам впервые изменило самообладание. Она готова была принять пытки и смерть, но страх накатил волной, когда ей представилось, что дочь пройдет этот путь вместо нее.
— Не властны надо мной проклятья, глупая сида, — рявкнул Николас и потянулся к квилону[2]. — Меня ведут боги.
— Ты не тронешь ее, человек! — прошипела воительница, закрывая собой дочь, и сотни ворон, приманенные на чертополоховое поле поживой, каркнули в один голос. Николаса пробрал мороз. Эти сиды нечестивого двора не были похожи на своих утонченных собратьев. Неистовое, опасное, непокорное племя. Их дикая магия будоражила сознание, а неукротимый характер разжигал заиндевевшую кровь.
— О, прекрасная Кам, я не сделаю твоей дочери ничего дурного, — промурлыкал король, перекатывая на языке каждое слово. — Если ты, конечно, не заставишь меня долго ждать.
Он кивнул, и воины увели предводительницу сидов. В полной тишине раздался женский крик, и перепуганные вороны, громко каркая, взметнулись в небо.
Не прошло и шестой части часа, как взмокшую, с отрубленными руками и прокушенной губой, Кам поставили перед Николасом.
— Вот видишь, я, как и обещал, даже пальцем не тронул эту прекрасную деву. Что ты на это скажешь, о грозная воительница?
— Что ты такая же вшибородая скотина, как и десять минут назад! – прохрипела Кам.
— Больно? — Николас нежно приподнял пальцами женский подбородок. – Сейчас все пройдет. — Он перевернул копье и древком коснулся сиды. Раны на ее теле тут же затянулись, а обожженные обрубки зарубцевались.
— Прости, но руки оно вернуть не в силах. Хотя…думаю, так даже лучше. Теперь ты не сможешь творить свою ужасную волшбу… А меня не будут мучить ненужные воспоминания.
Рядом всхлипнула Кайлех:
— Чудовище.
Николас повернулся к ней и глаза его опасно блеснули.
— О, когда сиды толкуют о морали – прячь детей. Вообще-то это вы пришли войной в мои земли, — прорычал он. — Это вы жгли мои города и разоряли деревни. Так по какому праву ты, девочка, называешь меня чудовищем?
— Ты первым поднял меч на моих братьев, — боль отступила, и Кам изо всех сил попыталась перетянуть гнев правителя на себя.
— Братьев?! —Николас запрокинул голову и расхохотался. — Воистину девять лет следовало дышать дорожной пылью, гарью и конским потом, дабы услышать такое. Ну что ж, моя драгоценная Кам, я отпущу твою дочь к нашему «брату». Пусть она пойдет и скажет, что я жду его на этом поле, дабы оговорить условия его нахождения на моей земле. И еще пусть скажет, что каждый день промедления будет стоить одну сидскую жизнь. Так что советую поторопиться.
Кам подняла на Николаса глаза.
— Скажи, что отпускаешь ее, человек?
— Насовсем? – Правитель сделал вид, что задумался.
— Да.
— О, это большой дар. Что ты можешь равновесного дать мне взамен?
Кам выпрямилась и расправила плечи, черный зрачок затопил глаза, а рот скривился в оскал.
— Дитя. За жизнь моего ребенка я дам тебе то, чего лишил Ноденс - истинного наследника этих земель. У тебя будет сын от сиды королевских кровей. Магией, силой и статью обладают наши дети от людей. И нет им равных в бою и знании законов. Скажи, король, ты же хочешь себе такого наследника?
Николас облизнул пересохшие губы. В данный момент он хотел не наследника, а сиду, сулившую его.
— Будь, по-твоему, Кам Воронье Крыло. Я отпускаю Кайлех. Ты же будешь моей женой. Снимай одежды.
Дочь Грианана услышала освобождающее слово и, обернувшись ледяным ветром, взмыла ввысь. Она видела, как человеческий король овладевает матерью на чертополоховом поле. Слышала, как шелестят колючие стебли под соединенными телами, ощущала запах боли и повторяла:
[1] Одно из имен Одина.
[2] Квилон – средневековый кинжал, представлявший уменьшенную копию меча.