Константин Калбанов – Гимназист (страница 53)

— Я не звал тебя, госпожа темной стороны луны, — прошелестел Ноденс вместо приветствия.

Гостья с насмешкой взглянула на своего собеседника и тряхнула смоляной гривой.

— Ну попробуй прогони меня. Я приплыла со своей семьей и двором. Высадилась на севере и вот я в центре человеческих земель. Знаешь, сколько туатов встретилось мне по пути? Ни одного живого. А вот головами мертвых местный королек успешно украшает дороги. Что в ваших землях еще ходит поверье о том, что наши мертвые глаза светятся в ночи?

Ноденс впился удлинившимися когтями в перила трона, из волос его полезли оленьи рога, глаза почернели и утратили всякое сходство с человеческими.

— Что тебе нужно, почтенная Кам Воронье Крыло?

— Я предпочитаю, чтоб меня звали Кам Люга! – Воительница стряхнула со своего плеча крошечное воронье перо. — Моя мать отправила меня к вам, сказав, что только здесь я найду достойного соперника и добрую сечу.

— Бадб Морриган еще жива? – Ноденс неопределенно хмыкнул. С северных островов со времен переселения Пчелиного Волка не поступало вестей. Но при том культе войны, что воздвигла королева нечестивого двора, желающих оспорить ее право на трон должно быть как желудей под дубом.

— Ооо, спасибо за заботу, хозяин Холмов, — Кам насмехалась и не скрывала этого. — Истинная королева так же молода и прекрасна, как тысячу лет назад, но тебе, сыну предателя, не суждено смотреть на ее лик. Ты умрешь в этих землях.

— Как и ты, — проскрипело из дальнего угла зала. Кам медленно повернулась. К трону ковыляла старая, горбатая сида. Обошла кругом гостью, разглядывая ее летящий изумрудный наряд, исписанные черной вязью руки, пожевала задумчиво губу и уселась на пол подле трона.

— Или старая ворона не пожелала сообщить тебе такую мелочь? – Сида достала из-за пазухи обугленную баранью лопатку и принялась скоблить ее ножом. — Хотя зачем? Останься ты на севере, не прошло бы и столетия, как стала бы новой королевой. А так…не по зубам тебе окажется противник и сеча принесет не славу, а позор и унижение. Уходи, Кам, тебя тут не должно быть.

Воительница побелела. Круглый зрачок ее сузился, превращаясь в черную точку на янтаре.

— Всяк, взявший в руки оружие, уже мертв. Я знаю это и не боюсь смерти!

Старуха покачала головой.

— Извилистыми тропами порой ходят страхи, Кам Люга. И встречаем мы их не там, где ждем. Я сказала свое слово. Знай, у тебя хватит сил сойти с предназначенной тропы.

— Я услышала тебя, всеведающая, — Кам сняла с запястья золотой браслет и протянула старой сиде. — Поплачь обо мне, выстирай мою окровавленную рубаху. Я не сойду с предназначенного пути, — воительница подняла глаза на короля, — но теперь, зная свой вирд[1], я предлагаю тебе, Хозяин Холмов, договор. Смертельным дождем я прольюсь на земли людей, и не будет ни единого целого дома, ни единой полной семьи. Местный правитель захлебнется в крови, и мертвым падать станет некуда, ибо всюду будут тела. Ты же дашь мне клятву, что после кончины моей разделишь власть с Кайлех, дочерью Грианана, ибо течет в ней моя кровь.

Ноденс подпер подбородок кулаком. Вот оно - распутье. Сдаться на милость Николаса или разделить власть с нечестивым двором? Он вопросительно посмотрел на всеведающую.

— Оба ответа одинаково плохи, — проскрипела сида, — но ты выберешь худший для себя вариант – такова твоя плата за спасение туатов.

Хозяин Холмов прикрыл глаза. Ждать милости от короля людей уже не выйдет, Николас в своей слепой ярости зашел слишком далеко, да и ведут его, судя по знамениям, боги. Но и отдать власть нечестивой наследнице Морриган ни как нельзя… С другой стороны дети темной стороны луны, как ни крути, ближе людей. Их мотивы и помыслы понятны, а значит управляемы.

— Добро, Кам Люга, я даю тебе клятву, что после твоей смерти разделю власть над Сидом с твоим ребенком.

Воительница, изобразив насмешливый поклон, удалилась.

— Она не сулила тебе победу, — старуха поднялась со своего места и повернулась к Лесному Царю лицом.

— Верно, но и я не обещал разделить свою власть с дочерью Грианана.

— Пожалуй, это большее, что ты мог сделать. Ведь Николас не остановится, пока не изопьет чашу мести до дна. Но меня страшит не это, а то, что, встретившись с войском Кам, он вспомнит о копье.