Константин Калбанов – Гимназист (страница 5)
Взяла пучок да прошлась по нему мялкой. Два удара, и солома превратилась в пыль.
— А-а-а-а! — Айлин оттолкнула от себя ни в чем не повинный инструмент. — Да за что мне эта беда?! Я сейчас откуда угодно готова помощь принять! Неважно, с земли ли она будет или с моря, с лесов или с холмов, лишь бы справить работу!
Только сказала, как воздух в комнате уплотнился. Камин вспыхнул и потух, обиженно шипя, а в дверь постучали.
— Айлин! Открой! Помощь пришла!
Девушка удивилась, ведь за дверьми ее покоев стояла стража, которой было велено никого в комнату не впускать и не выпускать. Тем не менее она подошла к дверям и аккуратно их отворила. На пороге топталась самая настоящая фея: в зеленом платье, с высоким колпаком на голове, но совершенно босая. Даже тонких чулочек не было на ее маленьких ножках. Плащом крохе служили сложенные за спиной крылья.
Стража оказалась тут же, на месте. Прильнув к стене, они спали беспробудным сном, и громкий, многоголосый храп, словно спущенный с цепи пес, носился по слабо освещенному коридору.
Фея зашла в комнату, встала за мялку и начала работать. Не успела Айлин закрыть дверь, как в нее вновь постучали.
— Открой, хозяюшка, помощь пришла!
И снова на пороге оказалась маленькая фея. Вошла как ни в чем не бывало и села за гребни. Вновь и вновь повторялся стук в дверь, вновь и вновь приходили феи. Вот уже столько набилось их в комнату, что не сосчитать. Мнут солому, треплют, чешут, прядут нитку, а кричат так, что во всем замке, должно быть, слышно:
— Мы есть хотим! Дай нам еды! Неси сюда мясо и фрукты да побыстрей!
Айлин набрала полный поднос еды и угостила фей, но те и не думали успокаиваться.
— Еще! Давай еще! — голосили они до той поры, пока стол с оставленными на ночь блюдами не опустел.
— Где наша еда? Мы хотим есть! Быстрее, быстрее, дай нам подкрепиться!
Айлин бросилась к сундуку, в котором лежали угощенья из дома, достала оттуда сыр, хлеб и кусок бекона. Феи тут же все умяли, но продолжали требовать, скаля маленькие острые зубки:
— Мы голодные! Неси нам еду! Иначе тебя съедим!
Испугалась Айлин, выскочила за дверь. Прислонилась к ней спиной. Стоит, дышит часто, а что дальше делать, не знает.
А феи заметили, что девушка сбежала, расправили крылья, поднялись в воздух, разбросали, разломали вещи, спутали всю пряжу, растрепали кудель. Гул кругом стоит, башня ходуном ходит, ветер поднялся такой, что того и гляди, крышу сорвет.
Тут Айлин пришла на ум мысль, как выпроводить прожорливых рукодельниц. Ведь правду говорят: пока не споткнешься, думать не начнешь. Вдохнув полную грудь воздуха, она отворила дверь в свои покои и со всей мочи прокричала:
— Холм Хилле горит! На холме Хилле огненные цветы выросли! Он весь уже пламенем объят!
Феи тотчас прекратили безобразничать и бросились вон, крича от ужаса и перечисляя все добро, оставленное дома.
Только комната опустела, Айлин мышкой скользнула обратно, захлопнула дверь и задвинула засов. Феи поняли, что их обманули, и разошлись пуще прежнего.
— Пряха Айлин, а ну открой сейчас же!
— Нет, не открою, вы меня съесть хотели! — в ужасе прокричала девушка.
Феи завизжали, завыли, словно метель над вересковой пустошью, и давай грызть дверь. Тут Айлин и поняла, что смерть ее пришла, сползла на пол и горько расплакалась.
— Что здесь происходит? — словно лезвие меча, комнату рассек хриплый мужской голос, и шум за дверью разом стих, только слышно было, как стрекочут сотни крыльев да скрипят сотни зубов.
— Мне приказано солому перепрясть в золотую пряжу, — всхлипнула Айлин, вытирая рукавом нос и во все глаза таращась на темную горбатую фигуру, которой минуту назад тут не было.
Нежданному гостю темнота совершенно не мешала. Он оглядел знакомые покои и поморщился. Взгляд соскользнул с перевернутой мялки, разломанного прядильного колеса, разбросанных вещей и остановился на всхлипывающей девушке. После незнакомец прислушался к шуму за дверью, накинул на голову худ[2] и отворил засов. Айлин не успела даже слова сказать, как мужчина предстал перед разъяренными феями.