Константин Калбанов – Гимназист (страница 7)
— Я и сейчас не боюсь, — едва слышно произнесла Айлин, а после вскинулась: — Но как так, мой лэрд? Почему вы исчезли и больше не появлялись?.. Меня день за днем убеждали, что все наши встречи — лишь фантазия. Выдумка ребенка, рано потерявшего мать. Прошли годы, и я начала сомневаться, приходили ли вы на самом деле, или мне все пригрезилось. А после… после я и вовсе отреклась от тех воспоминаний. Закрыла их, словно прочитанную книгу, — она подняла глаза, полные слез, но вновь не увидела ничего, кроме тьмы капюшона.
— Ты просто перестала меня звать, малышка Айлин, — мрачно усмехнулся гость, — я стал не нужен тебе.
— Неправда! — Айлин подскочила. Чаша с грохотом упала на пол, вода разлилась темной лужей.
— Ложь! Я звала! Кричала ночи напролет! Даже к озеру ходила, зная, что у вас под уздой келпи… надеясь, что его сородичи приведут меня к вам.
— Глупая! — Темный лэрд тоже поднялся со своего места и теперь возвышался над мельниковой дочерью, словно троллий холм над пенистой волной. — Келпи может привезти только на илистое дно! Ты вообще о чем думала?!
Горячие слезы обожгли щеку, Айлин зло смахнула их и опустила голову.
— Я думала, что это ужасно горько и несправедливо. Сначала мать покинула меня, а потом вы.
— Но я не нянька тебе и не домашний брауни[4]! Я темный колдун без имени, чудовище, сид. И если к глупости ребенка я мог быть снисходителен, то с чего ты решила, что сейчас буду добр с тобой? Отвечай, для чего призвала меня? Как это сделала? Тебе известно мое истинное имя?
Тень за его спиной разрослась, расширилась, заполняя собой всю комнату. Айлин же, вместо того чтобы испугаться, отступить, напротив, подошла ближе, сжала руки в кулаки и с горечью в голосе произнесла:
— Я не знаю вашего имени, а хоть бы и знала, не посмела бы произнести его вслух.
Темный лэрд посмотрел на мельникову дочь. Могло ли случиться так, что деве открыто имя, данное ему матерью? Нет. Откуда? Ведь он даже сам его не знает. Таково его проклятье и… таков ключ к освобождению. Но раз эта девушка не единожды смогла призвать его, быть может, у нее получится помочь? Хотя уже помогла. Ведь он вполне мог не пережить мачехино «гостеприимство».
— Так или иначе, я уже тут, — наконец принял решение он. — А значит, могу превратить солому в золото. От тебя ведь этого ждут, малышка Айлин?
В покоях повисло молчание.
— Что ж, — наконец согласилась дева, — думаю, помощь гораздо лучше горьких воспоминаний и несбывшихся надежд. Но не вы ли, мой лэрд, ослаблены настолько, что едва стоите на ногах?
Колдун открыл было рот, но колючие слова застряли, оцарапав горло. Что это сейчас прозвучало? Забота или насмешка? Взглянул на мельникову дочь, стоит прямо, смотрит мягко, пытливо, едва склонив голову набок.
— Чем дальше я от холодного железа, тем проще мне колдовать, — гость небрежно начертил в воздухе древнюю руну, и в покоях сделался такой порядок, которого со времен первой королевы тут не было.
— Ну все, теперь можно и солому прясть. Итак, малышка Айлин, ты решила, что дашь мне за помощь?
Дева задумалась на мгновенье, после решительно шагнула вперед.
— Вот, возьмите мою застежку от пледа! Это матушкин подарок.
Айлин отцепила золотую фибулу и протянула колдуну. Тот взял подношение, и девушке показалось, что тьма под капюшоном улыбнулась.
— Хорошо, — Темный лэрд прохромал к мешку с соломой. — Садись за прялку, я буду делать золотую кудель, а ты прясть из нее нить. Советую не тянуть тонко, скоро рассвет, а тебе нужно успеть.
Он взял в руки пучок соломы и смял его. На пол посыпалась труха. Когда же колдун разжал пальцы, на ладони у него сияла солнечным блеском золотая кудель.
— Что же ты ждешь? Бери! — каркнул лэрд Айлин, и та принялась за работу.
Весь остаток ночи крутилось колесо, тянулась золотая пряжа. И вот с первыми робкими лучами солнца веретено на старой прялке полностью наполнилось и застыло, а пыльный мешок соломы опустел.
— Прощай, — ответил ночной гость и растворился, как предрассветный туман.
— Спасибо! — прошептала Айлин в пустоту.
«Назови мое имя!» — прошелестел в ответ ветер, прячась в девичьих волосах. Айлин прикрыла глаза, наслаждаясь нежной лаской, купаясь в холодных лучах далекого зимнего солнца. Улыбнулась, позволяя ветру коснуться щеки… и вздрогнула от громкого стука в дверь.