Константин Калбанов – Гимназист (страница 4)

Не успели запылать алым пожаром рябиновые грозди на холмах, как несчастного кинули к ногам правителя.

— Ты кто такой и отчего дерзнул помыслить, что твоя дочь достойна стать моей супругой? — прогремел молодой король, и огонь в камине едва не потух — такая сила была в грозном голосе его. А бедный мельник затрясся, словно последний кленовый лист на октябрьском ветру.

— Господин! Мое имя Иден. Иден из Фортгалла. У меня есть дочь Айлин, красотой не уступающая Королеве Сидов, — произнес старик, а после добавил то, чего и в мыслях доселе не держал: — Мастерица же она настолько искусная, что за ночь может из соломы спрясть золотую пряжу!

Подивился король таким речам, задумался. Золото он любил. Много в казне его было дорогих кубков, чаш и мечей. Не закрывались крышки сундуков, наполненных тяжелыми платьями, скрипели сосновые доски пола под грудами монет. Но не было в его коллекции главной жемчужины — королевы не только красивой, но и умелой настолько, что смогла бы за одну ночь солому в золотые нити превратить.

Посмотрел король на мельника, бороду свою рыжую пригладил и произнес:

— Что ж, по сердцу пришлись мне твои слова, а посему не позднее Самхейна жду деву Айлин в своем замке. И если она действительно так прекрасна и умела, как ты сейчас поведал, то я возьму ее в жены. Но если ты посмел обмануть меня, то лучше уж сам удавись.

Понял старик, в какую ловушку угодил, но делать нечего, поклонился и отправился домой.

Коротка ли дорога, длинна ли, но мыслей умных не прибавила. Так и не придумал мельник, как о беде своей дочери поведать, только и смог сказать, что король ее при дворе видеть желает.

Подивилась Айлин, нахмурилась, но отцу перечить не стала, достала платье самое лучшее, заплела косы белыми лентами, надела на палец кольцо матушкино с алым рубином да заколола клетчатый плед золотой застежкой. Собрала еды в дорогу, села на тонконогую лошадь и отправилась в замок.

Король Гарольд принял деву радушно. Выделил ей покои в Восточной башне и велел отдыхать с дороги, а вечером явиться на пир.

В большом зале, освещенном сотней огней, посадил он ее за высокий стол рядом с собой, угощал берниклями[4] тушеными и лично наливал вино в кубок. Отчего мать его, королева Гинерва, не находила себе места в негодовании. Где это видано, чтобы правитель прислуживал мельниковой дочери! Однако долго душить себя злобой ей не пришлось. В самый разгар пира король поднялся со своего места и произнес:

— Дорогие мои подданные, взгляните на эту белокожую деву из Фортгальских земель! Не так давно ее отец поведал нам, что она прекраснее Королевы Сидов, а в рукоделии искусна настолько, что за ночь может из соломы спрясть золотую пряжу. Что ж, вижу, в первом он не солгал, а насчет второго проверим. Дева Айлин, в твоих покоях стоит прялка и лежит мешок соломы. Мы оставим тебя на ночь, а утром хотим увидеть золотую пряжу. Выполнишь урок и станешь королевой.

Зябко сделалось Айлин в натопленном зале, холод проник в самое девичье сердце и дрожью разлился по телу.

— А если я не соглашусь? — едва слышно поинтересовалась она.

Король повернулся к ней лицом, и льдом был скован янтарь его глаз.

— Если же ты откажешься или завтра поутру не будет золотой пряжи, я прикажу отца твоего привязать на ночь к столбу, что растет на перекрестке дорог. Как ты думаешь, обрадуются жители холмов такому подарку?

— Я поняла, господин, — Айлин опустила глаза, и тень от ресниц легла на ее бледные щеки. — Прикажите тогда принести в мои покои мялку да гребни для чесания льна, а также еды и питья вдоволь.

----

[1] В деревне Фортингалл в Шотландии существует тис, примерный возраст которого 2000-5000 лет.

[2] Шоссы — мужские высокие чулки, подвязываемые к поясу брэ (нижние штаны) или к краю пурпуэна (верхняя плечевая одежда)

[3] Сейд — разновидность женского магического искусства, завязанного в первую очередь на рукоделии.

[4] Бернакельские гуси или берникли — гуси, выросшие на дереве.

1.2 Темный лэрд

Король немедленно исполнил все требования, и не прошло четверти часа, как Айлин осталась одна в своих покоях. В бессильном отчаянии она огляделась, дотронулась пальцами до колеса огромной прялки, разворошила носком башмака мешок с соломой.