Ким Чжун – Облачный сон девяти (страница 22)
– Право же, чанвон Ян – мужчина со вкусом! Я как-то слышал, что в старину ученый Ван Вэй, переодетый музыкантом, играл на лютне в доме принцессы Тай-пин, а потом получил на экзаменах чанвона. А господин Ян переоделся в женскую одежду, чтобы подыскать себе жену по сердцу. Поистине, это человек, обладающий многими талантами! Неужели можно хоть на одну минуту заподозрить его в злом умысле? Тем более ты, дочка, видела только монахиню-даоску, а чанвона не видела. Так какое может быть тебе дело до красоты даоски? – успокоил ее отец.
– Но ведь он обманул меня! – возразила Гён Пхэ. – Право же, умереть со стыда можно.
Наместник снова рассмеялся и сказал:
– Этого старому отцу не понять. Ты потом спросишь у господина Яна.
Поскольку выяснилось, что чести не причинен ущерб, госпожа Цой полюбопытствовала:
– А когда господин Ян желает совершить бракосочетание?
– Свадебный подарок он сделает сразу, – ответил Чон, – свадьбу же откладывает до осени: хочет сначала привезти сюда матушку.
Вскоре, выбрав благоприятный день, жених преподнес невесте свадебный подарок, ее родители пригласили Яна к себе в дом и поселили в садовом павильоне. На правах зятя Ян Со Ю ухаживал за стариками, и те полюбили его как родного сына.
Барышня Чон в сговоре с господином Сип Самом устраивает ловкую проделку
Однажды барышня случайно проходила мимо спальни Чхун Ун и заглянула: Чхун Ун, не в силах одолеть весеннюю истому, дремала, положив голову на пяльцы с начатым рукоделием. Гён Пхэ вошла и залюбовалась искусным шитьем, позавидовала чудесному таланту и вдруг заметила под пяльцами листок бумаги, исписанный иероглифами. Подняла, прочитала: это оказались стихи, воспевающие башмаки. В них говорилось:
«Эти стихи свидетельствуют о зрелости поэтического таланта сударыни Весны, – подумала про себя Гён Пхэ. – Она сравнивает себя с цветными детскими башмачками, а меня – с яшмовой красавицей. До сих пор мы никогда не расставались, но скоро я выйду замуж, и она совершенно явно выражает здесь желание и тогда не разлучаться со своей хозяйкой. Чхун Ун действительно любит меня!»
Гён Пхэ еще раз прочитала стихи и усмехнулась: «Тут совершенно ясно выражена мысль, что она хотела бы подняться на мою постель. Значит, она хочет вместе со мной прислуживать одному человеку. Видно, ее „сердце стремленья познало“», – подумала Гён Пхэ, хотела вспугнуть прекрасный сон Чхун Ун, но пожалела и тихонько вышла.
Когда Гён Пхэ вошла к матери, та как раз отправляла служанку с ужином к Яну.
– Матушка, – обратилась к ней Гён Пхэ, – вы заботитесь о его одежде и пище, а я боюсь, как бы он не соскучился: обрекли его на затворничество, словно девушку. Свадьба все откладывается – что люди подумают? Чхун Ун уже в возрасте и могла бы, я думаю, быть вам полезной, освободить вас от лишних хлопот. По-моему, хорошо было бы отослать ее в сад и поручить ей заботу о господине Яне.
– Отец Чхун Ун имел большие заслуги перед нашим домом, – возразила госпожа Цой, – к тому же Чхун Ун хороша собой, какой-нибудь благородный юноша влюбится в нее и пожелает найти в ней добрую супругу. Тогда, я думаю, Чхун Ун уже не пожелает прислуживать тебе.
– Я знаю ее мысли, – сказала Гён Пхэ. – Она не хочет со мной разлучаться.
– Бывают, конечно, исключения, когда служанка остается и после замужества у своей госпожи, но Чхун Ун нельзя сравнивать с безответной рабой, – возразила опять госпожа. – Я полагаю, она не собирается вместе с тобой выходить замуж?
– Господин Ян, будучи юнцом, которому едва исполнилось шестнадцать, позволил себе, переодевшись, с помощью комунго подшутить над девушкой из дома знатного вельможи; как с его характером можно выдержать почти целый год одиночества? – убеждала дочь. – И если ему посчастливится стать министром, кто знает, сколько Весенних Облачков[40] будет тогда у него в доме?
Не успела она договорить, как вошел отец, и госпожа передала ему слова Гён Пхэ. Наместник закивал головой и сказал: