Иоганнес Хервиг – Банда из Лейпцига. История одного сопротивления (страница 68)

Дурхвена оказалась совсем крошечной. Несколько десятков домов и дворов притиснулись друг к другу и выглядели игрушечными. На последних метрах я почувствовал слабость в коленках. Вытянутое здание постоялого двора укрылось в безмолвной тишине за церковью. Я слез с велосипеда, отряхнулся и разгладил брюки. Меня охватило волнение. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы справиться с подступившей тошнотой. Я покосился на Кетэ. Предвечернее солнце залило ее голову светом, так что я не видел ее лица. Золотистые лучи, расходившиеся от нее во все стороны, были похожи на длинные развевающиеся волосы.

– Мы приехали? – спросило волшебное светящееся существо.

Эдгар, который заранее выспросил все как следует у своего отца, снабдил меня точными инструкциями.

– Приехали.

– Тогда заходим? Или что?

Я кивнул.

Велосипеды мы пристроили возле деревянного забора, состоявшего из частых крестиков. На лицевой стороне фахверкового здания имелось два незанавешенных окошка, через которые можно было разглядеть общий зал. Он выглядел пустым. Ручку на дверях возле окошек заело. Я помог себе ногой, и дверь вдруг распахнулась с коротким визгом – так взвизгивает кошка, если ей случайно наступить на хвост.

В дальнем углу, который был не виден с улицы, сидели несколько мужчин, игравших в карты. Они посмотрели на нас с любопытством, но потом снова вернулись к игре, не обращая на нас больше ни малейшего внимания.

Мы пошли налево, к стойке. Зал оказался гораздо более вместительным, чем это могло показаться снаружи. В воздухе стоял типичный запах таких заведений – пахло луком, пивом, застоявшимся табаком и дровами. Мне страшно захотелось съесть красной капусты с клёцками.

Вместо звонка на стойке нашелся медный колокольчик. Кетэ протянула руку. Я тоже. Мы рассмеялись, когда наши руки встретились на полдороге.

– Только после вас, – сказал я.

Кетэ вскинула подбородок и взмахнула рукой с колокольчиком, как заправский дирижер. В ту же секунду из помещения за баром выскочила женщина.

– Я тут, красавчики мои! Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер, – пробормотал я, несколько огорошенный таким ее скорым появлением. Кетэ элегантным движением, насколько это позволяла ситуация, водворила «дирижерскую палочку» на место. Женщина, стоявшая перед нами, была такого высоченного роста, что край ее фартука практически касался стойки. Уперев левую руку в бок, она принялась правой оглаживать пивной кран.

– Пива? Или поедите чего-нибудь? – спросила она.

– Два маленьких пива, пожалуйста, – сказал я. – У нас еще один вопрос. Мы хотели бы тут переночевать. У вас есть свободная комната?

Женщина посмотрела на меня, потом на Кетэ, потом на игроков в углу.

– Есть, – сказала она и вытащила из-под стойки изрядно потрепанную тетрадь, толстую, как Библия. – Фамилия?

– Езевиц. – С перепугу я чуть не назвал свою настоящую фамилию.

– Она тоже? – спросила меня женщина и ткнула карандашом в сторону Кетэ.

– Да, – ответил я.

– Нет, – сказала Кетэ.

Женщина подняла брови и покосилась украдкой на игравших в карты.

– Но хотя бы совершеннолетние? – спросила она.

Я молчал.

– Да, – сказала Кетэ.

Женщина прищурила один глаз и покачала головой.

– Садитесь и пейте пока пиво. Мужики скоро разойдутся. Тогда и получите комнату. Поняли?

Она выдала нам по пиву с тихонько шипящей пеной и скрылась в комнате за стойкой. Мы выбрали столик у окна, подальше от остальных, и теперь сидели, прихлебывая пиво мелкими глотками и поглядывая в окно. Когда на дворе начало темнеть, кто-то включил свет. Вскоре после этого трое посетителей ушли. Двое остались. О чем они там беседовали, было не разобрать – они сидели слишком далеко и говорили слишком тихо. Но у меня было такое ощущение, что они обсуждали меня и Кетэ.

– Ваше здоровье! – сказал вдруг один через весь зал, повернувшись к нам и подняв свою кружку. – Вы здешние? – спросил он.